– Да с выписки Дэнчика осталось, – пробурчал я, – мамой клянусь! Мы с Доберманом пили что наливали, нам с собой дали, я домой и принес. Я в эту хату женщин ни одной не водил! Все, женщина, закрывай рот, я целовать его буду.

Стянул с нее платье, бросая прямо на пол, Саша перешагнула через облако оборок, а меня снова повело. Она стояла в белом полупрозрачном белье и белых туфельках.

– Ничего больше не снимай, – потребовал я.

И забыв, что мы в двадцать первом веке, дал своему внутреннему неандертальцу полную свободу схватить любимую женщину и утащить в спальню.

Положил ее на постель, навис сверху и, кажется, взглядом имел. Красивая, возбужденная, готовая для меня, а я…

Кажется, я немного тормозил в тот день.

Надо исправляться.

В рекордные десять секунд снял с себя всю одежду и наконец-то опустился сверху, втягивая сквозь ткань лифчика острый сосок в рот. Сам застонал и поплыл, когда она выгнулась мне навстречу, обхватив мою голову ладошками.

– Боже… как же я скучала по тебе, – хрипло призналась Саша.

Занавес! Тушите свет, зовите пожарных, ибо я горю!

Я опустил ладонь, нырнул под резинку трусиков и чуть было не кончил, когда понял, насколько там было мокро. Для меня.

А когда после нескольких движений средним пальцем по чувствительной горошине Саша громко кончила, выгибаясь в конвульсиях, то мысленно вызвал еще и докторов, чтобы на всякий случай откачали меня после сердечного приступа."

"И сам больше ждать не мог, физически было больно находиться вне ее тела. Поэтому я просто отодвинул ткань трусиков и вошел. Приподнялся, широко раздвинув ее ножки, положил себе на плечи и задвигался, молясь только о том, чтобы она успела еще раз до моего финиша.

Саша громко застонала, запрокинула руки, пытаясь нащупать опору.

Она широко раскрыла глаза, наши взгляды встретились, и мир перестал существовать. Она смотрела так, словно я единственный мужчина в мире – для нее единственный. С такой любовью и желанием, что меня наизнанку вывернуло, подкинуло куда-то над Землей и вернуло обратно.

И в ней так хорошо было. Тесно, горячо…

Я уперся ладонями в матрас. Саша обняла меня за плечи, впиваясь коготками мне в кожу до сладкой боли, и потребовала:

– Еще. Пожалуйста, сильнее. Кирилл. Мой Кирилл.

Я задвигался жестче, почувствовал, как она сокращается вокруг меня, и тут же улетел следом.

Оргазм с ней – как двести двадцать по оголенным нервам. Когда в экстазе и тело, и душа одновременно.

Меня выключило на некоторое время. Помнил, что шептал ей что-то на ухо, прикусывая мочку. Помню, как угрожал, что если она еще раз сбежит, – в этот раз догоню. Найду, догоню, верну и привяжу к кровати до полного разрешения всех конфликтов.

И целовал. Снова и снова.