– Нравится? Это кофейня жены тренера, помнишь Роберта Левановича?

– Который тебя к чемпионату готовил? – сжала я зубы.

– Да, – согласился Кирилл.

Я помолчала немного, пожевала губами и решилась:

– Как ты выяснил, что не я подлила тебе допинг?

– Через полтора года после нашего разрыва, – с трудом выдавил Кирилл, глядя прямо на дорогу. – Со мной тогда еще один тип тренировался, его на допинге поймали, а тренер вспомнил мою историю. В общем, неделю разбирались, потом на камерах нашли, что я наши бутылки с водой случайно перепутал. У него был допинг, моя была чистая.

– И ты полтора года жил с уверенностью, что я предательница? – с горечью в голосе уточнила я.

– Нет. Я быстро остыл, но ты уже уехала.

– Но сомнения были, да?

– Сань, ты единственная этого не хотела тогда, – Кирилл говорил почти шепотом. – Я был не прав. Прости.

– Боже, что я слышу? Кто ты такой и куда дел Кирилла?

– Самозванец я, – улыбнулся Захаров.

– Это видно. Настоящий Кир никогда не умел признавать свои ошибки.

– Почему не умел? Умел, только поздно было. Ты пошла на принцип и уехала, я пошел на принцип и остался. Но я страдал! Даже топиться хотел, но меня приняли за бомжа и выгнали от пруда подальше. А потом я хотел отравиться, но яд просроченный дали.

– Нужно жаловаться в потребнадзор на продавца ядов, – заметила я, – жулики. Просроченный толкают! Подай на них в суд.

– Поздно уже, недоказуемо, – улыбнулся Захаров.

– Жаль, – припечатала я.

Помолчал и мотнул головой в сторону:

– Наш парк. В котором мы поженились, помнишь?

– Помню, – кивнула я.

В горле пересохло, а глаза увлажнились.

– Может, повеселимся? – игриво предложил Захаров.

– Как? Стырим курицу в зоомагазине, отпустим на площадке и взбудоражим весь парк?

– Ты читаешь мои мысли, – согласился Кирилл, сворачивая.

Парк остался за спиной, а мы снова замолчали, каждый думая о своем. Я прокручивала в голове извинения Кирилла, которые оказались по силе эмоционального воздействия примерно на том же уровне, как если бы мне на голову упала бетонная плита.

Я посмотрела вверх, сдерживая слезы. Кирилл косился на меня, но ничего больше не говорил, давая время переварить наш диалог.

Наконец, он припарковал машину у кошачьего кафе и велел:

– Жди тут, сейчас я все узна́ю.

– Я с тобой пойду, – решила я. – Просто интересно, как ты будешь договариваться.

– Ладно, пойдем, – нехотя согласился он, глуша мотор.

Глава 14

Мы вошли в помещение когда-то мной любимого уютного кошачьего кафе. За последние пять лет оно претерпело кардинальные изменения. Раньше это было тихое, приятное местечко, где подавали очень вкусные обеды, сейчас его переделали в караоке-бар. Былой уют и камерность исчезли, да и кухня стала в разы хуже.