Стал опером в ФСКН, денег заработал, и теперь я мог семью обеспечить так, как хотел тогда…

Может, так и было нужно?

Может…

– Твою ж мать, Доберман вызывает, – раздраженный голос Мота доносился словно из другой комнаты.

Друг скривился и ответил на звонок.

– Слушаю. Так точно. Со мной. Часа через полтора будем. Игнат, машину пришли за нами, мы немного выпили. Зачем в трезвак, по дороге оклемаемся, не переживай. Ждем.

Он убрал телефон и обратился ко мне:

– Арбайтен, негры. Наша служба и опасна, и трудна…

Глава 8

Кирилл

– Доберман не в настроении? – кисло уточнил Мотя, когда я вошел с бумагами в наш кабинет.

Доберман, он же Токарев Игнат Борисович, по негласному прозвищу Добермасик, был нашим с пацанами непосредственным начальником, а Леве еще и родственником. Мой лучший друг и родной брат Матвея Лев недавно женился на племяннице старшего оперуполномоченного. А вчера мы всей толпой встречали Есению и Леву из роддома, презентовали Сеньке и их сыну новое жилище и… пили. Много. За здоровье Дэнчика.

Судя по нашему энтузиазму и количеству выпитого – пацану в этой жизни не грозит даже банальная простуда.

– Переваривает новый статус дедули, – заржал я, – у него кризис среднего возраста, переоценка ценностей и жесткий бодун.

– А у нас не бодун?

Мотя потянулся к бутылке с водой и залпом выдул почти половину.

– И у нас бодун, – согласился я.

– Че он загоняется-то? Наталья Алексеевна ему через семь месяцев сына родит, или дочь, снова станет папой…

– А Есения – внука. Это другое, Мотя. Вырастешь – поймешь, – хмыкнул я.

Подошел к столу и допил остатки воды.

У Левы мы вчера надолго не задержались. Утомлять молодых родителей нам было совестно, а вот пить вдвоем с Игнатом в каком-то парке, как последние забулдыги, – нет. Старший опер за вечер прошел все стадии принятия, что он из мужика в самом расцвете сил превратился в дедушку, хоть и номинально, а я просто пил, чтобы не думать.

Но даже в состоянии нестояния не представлять Сашку, не вспоминать о ней не получалось. И я бы, наверное, рванул вчера к ее дому, если бы мог идти.

Штормило от состояния «сейчас же забрать бывшую жену обратно» до «нафиг мне все это надо, она уехала и выходит замуж за Карасика». Который на самом деле Окунь, но какая нафиг разница?

Саня – единственная женщина, которая могла заставить меня сомневаться в себе. Слишком глубоко засела, зараза. Пьяный внутренний голос ехидно нашептывал, что, может, я и не нужен ей больше и в последнюю нашу встречу мне все показалось. Может, она сейчас в этого Палтуса влюблена и собирается в ближайшем будущем увеличить количество Окуней минимум на одну персону…

После таких мыслей во мне проснулся Невероятный Алк. Хотелось все крушить и ломать.