И странное желание защитить его. Совершенно дурное, нелогичное. Но… Видеть его на коленях кажется таким неправильным. Противоестественным. Всё равно что пленить льва в саванне.

Пришлось ущипнуть себя, чтобы напомнить, кем он является на самом деле. И кто скрывается за его красивым лицом. Убийца. Он убийца. А я дура.

Пойду к его брату, и окажусь в ловушке.

От Соломона сбежать будет куда проще.

– Отведите меня к Соломону.

Коротков поднялся из-за стола, обошёл его, приблизившись ко мне. И замялся. Странное поведение, не вязавшееся с этим человеком.

– Василиса, – начал он и остановился, будто подбирая слова, – не доверяй ни Соломону, ни Шамилю.

Они все преследуют свои интересы. Освободись из-под их власти.

От удивления у меня даже рот приоткрылся. Не ожидала подобной откровенности. Впрочем, вроде ничего нового он мне не сообщил. Но от его слов засосало под ложечкой.

– Чтобы выбраться из-под их власти, мне придётся стать криминальным авторитетом, – хмыкаю. Мы ведь оба знаем, что обрести свободу у меня ничтожно мало шансов.

Коротков выпроводил на улицу. Чёрный начищенный «Роллс-Ройс» ждал у ворот.

Тонированные стёкла не позволяли разглядеть пассажиров. Водитель, увидев меня, распахнул дверь.

Занырнула в салон, умостившись на кожаном сиденье. И замерла.

Показалось, что сердце остановилось. Прекратило биться. Накачивать тело кровью. Я вся омертвела. Только выдохнуть успела. И почти жалостливо промычать.

Напротив меня сидел значительно постаревший мужчина. По крайней мере с момента нашей последней встречи. Некогда тёмно-русые волосы почти полностью покрылись сединой. Острые черты лица придавали ему вид хищной птицы. Расслабишься, и выклюет глаза.

В аркане Таро – колесо Фортуны, разворачиваясь карательной стороной к тем, кто был на его вершине одним поворотом, оказывается им же, этим колесом, раздавлен.

– Папа?

Было ощущение, что мне провели процедуру кровопускания. Только забыли её вовремя остановить. И вся кровь, капля за каплей, вытекла из жил.

Я даже перестала ощущать биение сердца. Окружающее пространство слилось в одно тёмное пятно. Звуки пропали. Лишь подступающая к горлу тошнота напоминала о том, что я жива.

Хотелось упасть в обморок и перестать находиться здесь.

Перед ним.

– Я так рад тебя видеть, Василиса, – моей руки коснулись прохладные, сухие пальцы.

Я перевела на них взгляд. Кожа на тыльной стороне кисти покрылась пигментными пятнами. Наверное, он часто проводит время на солнце.

Отец выглядел удивительно хорошо. Холёно. Почти таким, каким я его запомнила. Лишь в волосах появилось больше седины, а на лице – морщин. На загорелой коже выделялись светлые, потускневшие со временем глаза. Серые, холодные, как сталь.

Подметила и дорогой, шитый на заказ костюм.