Глава 37

Варя

Я оказалась здесь добровольно. Знала, на что иду, и все равно пришла.

Страшно? Безумно.

Хорошо? Намного больше, чем страшно.

То, что происходит сейчас, в моем сознании отделилось от той жизни, из которой я сюда вырвалась всего на час или два. А потом обратно, и снова придется договариваться со своей совестью.

Лежу, прижимаясь лицом к основанию шеи Лешки, и слушаю глубокое дыхание. Кажется, лихорадка отступает.

Он хочет спать, но не спит. Обнимая обеими руками, блуждает губами по моим волосам.

— Тебе лучше?

— Нет. Не торопись, — отвечает еле слышно и, обхватив пальцами мой затылок, вынуждает поднять к нему лицо.

Смотрю, не мигая.

Мои грудь и ноги тесно льнут к его большому телу, и мне безумно нравится, какая я маленькая рядом с ним. Надежно и совсем не страшно, если не думать о завтрашнем дне.

Леха пялится на мои губы. Я чувствую на себе его жаркое дыхание и вижу загнутые вверх ресницы на опущенных веках. Хочется целоваться с ним до судорог.

Потом будет нельзя. Сегодня, пока он болен и слаб, можно.

Зарывшись кончиками пальцев в короткий ежик его волос, я тянусь к его губам. Касаюсь раз, второй. Смачивая своей слюной, облизываю их языком. Они сухие и потрескавшиеся, но самые желанные для меня сейчас.

Лешка тут же откликается. Немного навалившись сверху, не долго ласкает мои губы и углубляет поцелуй.

Низ моего живота схватывает сладкими спазмами, груди в бюстгальтере становится тесно.

Я уже должна была оглохнуть от сирены в голове, но она молчит.

Мы целуемся жадно и глубоко — от нехватки кислорода кружится голова.

Совсем скоро я оказываюсь полностью под ним. Между нами мое платье и его каменная эрекция. Ощущения сносят крышу, потому что потребность быть с ним воспринимается жизненной необходимостью.

Зацеловав мои губы и лицо, Леша спускает чуть ниже и принимается облизывать мою шею. Я царапаю кожу его головы.

Будто опасаясь спугнуть момент, мы не разговариваем друг с другом. Он меня ворует — я не сопротивляюсь.

Ласки становятся все откровеннее, наше общее дыхание — все жарче. Его руки на моих плечах, груди. Постепенно сползая ниже, добираются до бедер, ощупывают резинки чулок, мнут плоть.

Где-то фоном проносится тень страха. Неправильно, нельзя. Однако скользнувший по коже ног холодок испаряется, когда он прижимается ртом к груди через ткань платья.

Превратившаяся в лаву кровь стекает в низ живота и оседает там горячим пульсирующим сгустком. Такое желание я испытывала лишь однажды — в его машине на пустыре. И вот сейчас снова с ним.

Он впивает губами и прикусывает зубами, оставляя на синей ткани мокрые пятна. Я откидываю голову назад, выгибаю спину и расслабляю бедра, когда он осторожно разводит их в стороны. Трогает там, касаясь тонкого кружевного белья.