— Ты такая же как твоя мать, — он дышит надсадно, воздух со свистом вырывается из его грудной клетки, — такая же развратная и грязная. Она околдовала отца так, что он решил нас бросить, захотел развестись. Моя мать умерла с горя, и он привел на ее место чужачку. Ты ее дочь, и ты ничем не лучше.

— Что ж ты тогда хочешь от меня, Максуд? — мне обидно за маму, но если это правда, что он говорит о своей матери, то теперь ясно его враждебное отношение к нам обеим.

— Ты околдовала меня, Марта, — он не говорит, он стонет, — все время стоишь перед глазами в своей вызывающей одежде. Я схожу с ума.

И это вызывающая одежда? Как хорошо, что я послушала маму и спрятала свои шорты, представляю, что тогда запел бы братец!

Хотя… Максуд прав, какой он мне брат? Чужой, озлобленный мужчина, который, к тому же, считает мою маму разлучницей…

Он наступает на меня — грозный, опасный, а мне и отступать некуда. И так в стенку вжалась. Заканчиваю запись и нажимаю «Поделиться», но Максуд вмиг оказывается рядом и сжимает запястье так сильно, что телефон выпадает прямо ему в руки.

Он с ухмылкой удаляет запись и кладет телефон в верхний карман.

— Я все равно сильнее, Марта.

Меня охватывает полное отчаяние и в то же время поднимается волна злости. Смотрю ему прямо в глаза и говорю:

— Значит, мы с моей мамой недостаточно порядочные, по-твоему? А ты такой высокоморальный! Значит, ты должен меня убить, чтобы никто ничего не узнал. Или ты думаешь, я буду молчать?

— Тебе никто не поверит, — чеканит сводный брат, не отрывая взгляда. И тут меня осеняет, а одновременно с пониманием наваливается дикая усталость.

— Ошибаешься, Максуд, — говорю, привалившись к стенке, — все поверят. Меня мама в клинику возила, меня осматривали. Можно легко проверить по записям. Так что ничего ты не сделаешь, потому что ты не убийца. Дурак, но не убийца.

Он совсем близко, нависает надо мной, а мне уже не страшно. И правда, пусть лучше убьет, чем терпеть его липкие недвусмысленные взгляды.

— Что? — он отталкивается от стены и смотрит на меня с потрясенным видом. А потом внезапно падает на колени. — Давай уедем вместе, поехали со мной, прошу тебя. Я тебя увезу, будешь жить как королева, все, что хочешь для тебя сделаю. Будь моей, Марта, только моей…

Он хватает меня за руки, а мне так противно, будто слизни по коже ползут. Максуд исступленно шепчет, его ладони потные и скользкие, меня передергивает от омерзения.

А что будет, если ударить его ногой? В самое уязвимое для мужчины место? Размах небольшой, конечно, но мне главное его на время обездвижить. Почему я ни разу не посмотрела ролик о женской самообороне?

Внезапно воздух взрывается сигналом вызова, мы оба вздрагиваем. Это телефон Максуда, он достает его из заднего кармана джинсов и с досадой кривится.

— Да, отец.