— Ты о чем, сынок?

— Боюсь, в этот раз придется сломать пару костей.

— Зачем?

— Мне мама так велела. Ну, почти.

— Что?

— В аэропорте, — сказал Ричер. — Отвела меня в сторону, помнишь? Сказала, что на вас с Джо Окинава плохо влияет. Велела мне присматривать за вами обоими. Сказала, я буду главный.

— Мама так сказала? Мы и сами можем за собой присмотреть.

— Да? И как пока, получается?

— Но этот парень тут ни при чем.

— По-моему, еще как при чем, — ответил Ричер.

— С чего это? Он что-то сказал?

— Нет, — сказал Ричер. — Но есть и другие чувства, кроме слуха. Например, запах.

А потом сунул выпуклые серые кулаки в карманы и снова вышел на улицу.

Глава восемнадцатая

В тридцати метрах собралась подковой толпа зевак из десяти детей. Зрители. Переминались с ноги на ногу и дрожали от предвкушения. На десять метров ближе ждал вонючка с подручным. Вонючка был справа, его помощник слева. Подручный был ростом с Ричера, но шире в плечах и груди, как рестлер, и лицо у него было, как с плаката о розыске — плоское, суровое и злое. Ричер решил, что эти плечи и выражение лица — девяносто процентов арсенала парня. Он был того типа, на который не наезжают исключительно из-за внешности. Так что вряд ли у него было много практики, и, может, он даже сам верил в собственную ложь. Так что, возможно, боец из него был никудышный.

Но узнать точно можно только одним способом.

Ричер быстро подошел, руки все еще в карманах, по широкой изгибающейся траектории, направляясь к подручному, не замедляясь даже на последних шагах, так, как подходит пожать руку политик, как маниакальный священник набрасывается на паству, будто охотно и чрезмерно приветствовать людей — цель его жизни. Подручный попался на язык тела. Его запутали давние социальные традиции. Он даже приподнял руку, чтобы поздороваться.

Не сбиваясь с шага, Ричер врезал ему головой в лицо. Шаг, два, бац. Удар на десять баллов, и по стилю и содержанию, и по силе и точности. Парень опрокинулся, и не успел пролететь половину пути до земли, как Ричер уже поворачивался к вонючке, а из карманов показались кулаки в проволоке."

"В кино они бы стояли друг перед другом, долго, наготове, неподвижно, как в перестрелке у ОК Корраля, издевались и плевались угрозами, руки наготове, может, кружили бы, прищуренный взгляд против прищуренного взгляда, напряжение растет. Но Ричер жил не в кино. Он жил в реальном мире. И доли секунды не прошло, как он уже врезал левым кулаком в бок здоровяка, жестокий удар в корпус, второй в быстрой ритмичной двухходовой комбинации, где первым шагом был удар головой.