Но бывает, что очистить душу можно лишь через страдания и боль. И то, насколько сильной и продолжительной эта боль будет, определяет приговор в Пустоши. В каком-то смысле грешники для нас не преступники, а пациенты. И мы назначаем их чёрным душам лечение так же, как это делают земные врачи для больных и покалеченных тел.

Некоторое время Ева сидела, задумчиво уставившись в пространство перед собой. Я её не тревожил.

— Значит, ничего нельзя узнать… — прошептала она, словно обращаясь к себе самой, и сменила тему: — Так в чём будет заключаться моя работа?

— Для начала необходимо изучить наши законы, затем просмотреть выписки из дневников, которые я вам предоставил.

Хотелось бы узнать, какую характеристику вы дадите этим душам и каким будет ваш вердикт.

Пока я говорил, Ева отрешённо кивала. Пыталась сосредоточиться, но то и дело проваливалась в трясину мыслей — думала о потерянной семьей. Вот она меня внимательно слушает, а вот её взгляд снова остекленел.

— Составьте предварительный список тех, кто отправится в Орден, и тех, кто останется здесь, в Пустоши, — закончил я с досадой.

На какой-то миг мне показалось, что мы с Евой сблизились, — её интерес выглядел неподдельным, внимание согревало, её рука в моей ощущалась так правильно — и вот опять между нами стена.

Хаос сокруши! Если бы я мог узнать о её семье хоть что-нибудь!

Впервые в жизни тишина пугала. Я сказал всё, что собирался, но не знал, как заставить себя замолчать, — физически не мог отпустить Еву. Говорил и говорил в надежде вернуть её внимание. Это казалось важным, словно один заинтересованный взгляд был способен решить все проблемы.

— Позвольте, я объясню вам наши законы.

Глава 15"

"Потеряв счёт времени, я стоял перед зеркалом в гостиной и занимался тем, что демонам свойственно не было, — пристально разглядывал своё отражение. Ночью — впрочем, это человеческая привычка делить сутки на интервалы, так что на самом деле это был всё тот же бесконечный туманный день — я в который раз потерял контроль над своими инстинктами. Проклятая Тьма! Четыре дня воздержания превратили меня в животное, в дикого, голодного зверя, не способного думать ни о чём, кроме похоти. В настоящего монстра. На этот раз я оставил на теле Евы много следов.

Несколько часов безумия уничтожили всё, чего я добился. Отбросили меня назад, в самое начало. Безысходность — вот, что я сейчас чувствовал. Сводящую с ума безысходность.

— Потому что не надо идти против природы.

Махаллат тенью скользила у меня за спиной. То подходила к занавешенному окну, то переставляла безвкусные статуэтки на каминной полке. Кошки. Глиняные кошки, выгнувшие спины, поднявшиеся на задние лапы, замершие перед прыжком, чёрные и пёстро раскрашенные.