Мы не обладаем, к сожалению, способностями к телепатии и телепортации. Читали Беляева и Толстого Алексея Николаевича? Все, обвыкайтесь, присматривайтесь, скоро поговорим. Да, забыл сказать: в кабинете есть телефон, можете по нему круглосуточно связываться со своими столичными кураторами. Линия безопасная, к ней не могут подключиться немецкие шпионы.

Малютин, слегка прихрамывая, удалился на улицу. Вскоре из ворот выехала машина. Повариха Глафира, вопреки представлениям, оказалась невысокой, стройной и отнюдь не добродушной. Сбрось она лет двадцать — смотрелась бы лучше. Сухо улыбнувшись, она подала в столовой завтрак — бутерброды с котлетами, манную кашу.

Виктор Буторин во франтоватой замшевой безрукавке увлеченно играл сам с собой в маленькой бильярдной комнате. Монотонно стукаясь друг о друга, шары валились в лузу.

— Приветствую, Максим Андреевич. — Он отложил кий и протянул руку. — Разминаюсь, так сказать. Хотел ударить пару раз, но увлекся…"

"— Во внутренней тюрьме таких развлечений не подавали, — усмехнулся Максим. — Сами летали, как эти шары… — Он поморщился: ведь дал же себе зарок забыть о прошлом, не держать обиды!

— Это верно, — смущенно улыбнулся Буторин. — Прочие удовольствия были в избытке, а вот этого не было…

— Добрался без происшествий?

— Так точно, — кивнул Буторин. — На патруль нарвался — перекресток оживленный, из-за угла вывернули — и сразу на меня. Не в драку же бросаться. Все в порядке, документы проверили, отпустили. Наши где-то заплутали, не видать их еще.

— Кажется, подтягиваются… — Максим вытянул шею, прислушался. Издалека доносились знакомые голоса. Сосновский и Коган беседовали с Екатериной. Буторин неохотно расстался с кием, мужчины покинули бильярдную.

Вся компания была в сборе, крупных происшествий по мере выдвижения не отмечено. Все в гражданском, бледные, напряженные, еще не отошедшие от потрясений последних месяцев, но уже — другие люди. В глазах решимость, плечи распрямились. Козырять было глупо. Мялись, застенчиво посмеивались, обменивались рукопожатиями. Не остался без внимания взгляд Екатерины Черемых: женщина явно знала, что за публика собралась в доме первого секретаря.

— Все на завтрак и по комнатам, — распорядился Максим. — Помыться, побриться, привести себя в порядок. По возможности отдохнуть. Быть готовыми через полтора часа. Михаил, ты когда успел барахлом обрасти? — Он с насмешкой уставился на увесистый чемодан Сосновского. Хотел добавить: «Ведь четвертый день как из камеры», — но вовремя прикусил язык.

— Да вот, прикупил кое-что, Максим Андреевич… — щеки парня покрылись румянцем. — Из одежды, из еды на черный день…

«А у нас ведь нет дома, — мелькнула мрачная мысль, — ни родных, ни жилья, ни прошлого с будущим.