— Ты будешь в Бель-Мер, если вдруг мне понадобишься? — крикнул он, обернувшись.

Майлз утвердительно кивнул:

— Завтра или послезавтра мы выведем «Неистовый» в бухту и там закончим ремонт. Я собираюсь в Бель-Мер сегодня после полудня. Я уже послал Курта, моего юнгу, предупредить мистера и миссис Чарльз о нашем прибытии.

— Чарльзы — чудесные люди.

— Да, — согласился Майлз. — Льюис, передай Алекс…

Майлз замолчал, не в состоянии произнести слова, которые мог сказать еще вчера. Он закрыл глаза и покачав головой, тихо добавил:

— Впрочем, не важно. Это ей и так известно. Просто дай мне знать, если она будет в чем-нибудь нуждаться.

— У меня такое чувство, что ей нужно только одно — ей нужен ты, Майлз. Сумей сказать ей об этом сам.

— Я скажу.

Льюис хотел бы сказать куда больше, но, понимая, что это бесполезно, пошел на пристань к экипажу. Как и накануне Мэдди, Льюис не мог не провести мысленную параллель между отцом и сыном. Давние события, едва не приведшие Эрика и Кэтлин к разрыву, до последнего времени казавшиеся Венцам чем-то вроде страшного сна, который то ли был, то ли не был, теперь обретали второе рождение. История, произошедшая с отцом, похоже, повторялась с сыном. Оставалось только гадать, насколько Майлз Кросс пошел в Эрика Кросса. Майлз стал живым свидетельством любви, которая смогла выжить, пройдя сквозь ужасное предательство. Эрик и Кэтлин смогли найти в себе силы построить свое счастье вопреки злу, готовому это счастье разрушить. Их семейной жизни можно было лишь завидовать. Льюис никогда бы не променял свою нежную и любящую Мадлен ни на кого, даже на своенравную красавицу Кэтлин, но он не мог не преклоняться перед любовью, выдержавшей испытание и огнем, и водой, и медными трубами и закаленной настолько, что она смогла победить все. «Возможно, — подумал Льюис, — пришел черед Майлзу проверить на прочность свое чувство. Быть может, это и есть испытание огнем — первое в ряду испытаний».

Что-то подсказывало Льюису, что Майлз был достаточно мужественным человеком, чтобы пройти испытание с честью.

Всего за шесть дней пребывания в доме Венцев Алекс успела влюбить в себя всех обитателей усадьбы. Разумеется, все заметили, что она печальна и страдает, но в ней подкупали нежелание плакаться в жилетку и способность к состраданию. Мэдди отнеслась к Алекс как к почетной гостье и решительно запретила ей заниматься какой бы то ни было домашней работой, но Алекс смогла настоять на своем; и вскоре Мэдди вынуждена была признать, что обрела в лице девушки прекрасную помощницу, ведь до отъезда в Англию времени оставалось не так уж много, и нужно было упаковать вещи, купить подарки, тщательно прибрать в доме, зачехлить мебель, подготовить дом к тому, чтобы он мог закрытым дожидаться приезда хозяев.