— А как ты думаешь?

Майлз отвернулся и потянулся за полной бутылкой бренди, стоящей на столе справа от него. Вытащив два стакана из ящика стола, он поставил их перед гостем.

— Выпьем, Льюис.

— Надо ли понимать твое предложение как вежливую просьбу не соваться не в свое дело?

— Это всего лишь вежливый способ пригласить тебя выпить.

Майлз наполнил стаканы и подвинул один Льюису.

Мистер Венц, вздохнув, покачал головой:

— В отсутствие твоего отца, молодой человек, я считаю себя вправе напомнить, что пить с утра пораньше — не очень хорошая привычка. Однако, учитывая тот факт, что ночью ты не спал, будем считать, что для тебя утро еще не наступило, верно?

Майлз посмотрел себе на руки.

— Что, так заметно?

— Я много повидал, и не нужно быть особенно проницательным, чтобы заметить круги под глазами и прочее. А теперь ответь: ты собираешься рассказать мне о том, что происходит, или оставишь меня лишь гадать о том, почему ты бродишь словно привидение и почему у меня в доме живет чертовски красивая женщина, которая всю ночь напролет мерит шагами комнату или плачет в подушку.

— Боюсь, мне нечего тебе сказать. Я знаю, что с моей стороны было неучтиво просить вас приютить у себя Алекс, когда она в таком состоянии, но…

— Чепуха! Мы с Мэдди готовы сделать для тебя все что угодно, и ты это знаешь. Речь идет не о том, что мы воспринимаем девушку как обузу… Черт побери, мужчина ты или нет?! Ей плохо, и, насколько я могу судить, тебе не лучше, чем ей. Что происходит, наконец?

— Льюис, пожалуйста, не спрашивай… Я не могу сказать.

— Знаю, знаю! — нетерпеливо воскликнул Льюис, приблизившись к Майлзу. — Джентльмен не должен говорить о вещах, касающихся дамы, и все такое прочее… Но, черт побери, неужели ты не понимаешь, с кем имеешь дело? Ты ведь исповедуешься не перед незнакомцем! Я знаю тебя с тех пор, когда ты еще и на свет не появился! К твоему сведению, я был у тебя за няньку и сменил не одну пару твоих пеленок; и не кто другой, как твой покорный слуга, держал тебя за ручку, когда ты делал свои первые шаги. С тех пор немало воды утекло, и, будь ты моим собственным сыном, я не мог бы гордиться тобой больше, чем горжусь сейчас. А сейчас я вижу: что-то грызет тебя изнутри. Какая зараза в тебя вселилась? А теперь, — помолчав, чтобы дать Майлзу время осмыслить сказанное, закончил Льюис, — или ты расскажешь мне обо всем, или заставишь меня сделать собственные заключения отнюдь не в твою пользу, и вот тогда я действительно могу изменить о тебе мнение.

— И какие же ты делаешь выводы?

— Что я должен думать? — брезгливо передернув плечами, ответил Льюис. — Невинная девушка влюбляется по уши в красивого знатного мужчину, который, использовав ее, выбрасывает, словно ненужную вещь.

— Пусть будет так, — глухо ответил Майлз, отвернувшись.