Но если Майлзу повезет убедить советника, он по крайней мере выиграет для Алекс время.

Мысль о том, что Алекс может быть беременна от него, родилась только что.

Рук молчал, и Майлз решил развить мысль:

— Если принц Ари-паша возьмет сегодня Александру, кто сможет с уверенностью сказать, от чьего семени она понесла, от его или моего?

Лицо Рука превратилось в непроницаемую маску. Он стоял, устремив взгляд вдаль, взвешивая все «за» и «против». По-видимому, приняв определенное решение, Рук сказал что-то на своем гортанном языке служанкам, затем резко повернулся и вышел из шатра, оставив Майлза в полном неведении.

Пока мужчины разговаривали, коленопреклоненные рабыни добавили в воду ароматного порошка и приготовили какие-то масла и притирания. Майлз не собирался использовать ни одну из этих красоток для плотских утех, но не видел смысла в том, чтобы отказываться от их стараний по уходу за его ранами и омовению тела. Девушки помогли ему освободиться от замусоленных штанов и уложили нагого на постель. Майлз блаженно растянулся на ложе, и работа закипела.

Пока заботливые девичьи руки растирали и мыли его, он лениво думал о том, что сейчас происходит в палатах принца.

Алекс с трудом разбирала слова Шамили. Она вообще отказывалась понимать происходящее. Стремительное превращение деревенской акушерки в женщину из гарема принца грозило свести ее с ума. Александра присела на кушетку и тупо уставилась в зеркало из полированного металла.

— Я не узнаю себя, Шамиля, — призналась Алекс, — ты просто кудесница.

— Золотая Птичка и в самом деле мила. Ари-паша будет весьма доволен.

Алекс вновь почувствовала враждебность в голосе Шамили и удрученно ответила:

— Я совсем не хочу этого, Шамиля.

— Но ты женщина, и у тебя нет выбора. Если принц захочет, ты будешь его женщиной.

— Но кое-что я могу сделать. Я могу сказать принцу на пиру, что…

— Нет, — решительно тряхнув головой, заявила Шамиля. — Женщинам разговаривать запрещено.

— Но это же невозможно! Не хочешь же ты сказать, что ни разу не разговаривала с мужем?

— Только наедине мне позволено говорить с ним. За то, что женщина говорит со своим мужем или с любым другим из мужчин на людях, ей положено жестокое наказание.

— И что мне делать? — растерянно спросила Алекс.

Шамиля отошла к столу в дальнем углу комнаты.

— . Ты должна собраться для того, чтобы достойно встретить принца. Стакан вина успокоит тебя.

Стоя спиной к Александре, Шамиля наполнила серебряный кубок темно-красным вином. Достав пузырек с ядом, она вылила содержимое в кубок Алекс, а затем налила вина себе.

— Не знаю, стоит ли, — пробормотала Алекс. — Для того чтобы придумать выход, мне нужно мыслить ясно.