— Рай на необитаемом острове… Мужчина и женщина, красивее которой еще не знал свет… Длинные праздные дни, не занятые ничем, разве что поисками новых путей удовлетворения этого страстного существа… Боюсь, любовь моя, — добавил он, делая над собой некоторое усилие, ибо все то время, пока он говорил, она водила рукой по его телу, и это не оставило его равнодушным, — что столь сильных и крепких ощущений не в силах выдержать ни один мужчина.

— Проверим? — предложила Алекс, обнимая его.

Ей пришлось приложить небольшое усилие, чтобы заставить его склониться над ней, и, воспользовавшись моментом, она перевернулась, увлекая его за собой.

Ее все еще напряженные соски щекотали его грудь, даря наслаждение обоим. Она играла с ним, ее губы манили его к себе, но Майлз не без некоторого сожаления все же отстранился.

— Господи, да ты настоящая искусительница! Я тебе покажу, кто тут хозяин, проказница!

Одним взмахом он приподнял ее и, подступив к самому краю воды, уже готов был бросить ее в кристальное озеро. Алекс, разгадав его намерения, крепко вцепилась в него.

— Нет, прошу тебя, не надо!

— Вам надо научиться послушанию, мадам!

Майлз рассмеялся, пытаясь освободиться от ее смертельной хватки.

— Нет, Майлз, не надо! — взмолилась она, и только тогда он понял, что она больше не играет.

— Я не умею плавать, — призналась она, виновато заглядывая ему в лицо.

Майлз увидел страх в ее глазах.

— Прости, любовь моя. Я не хотел тебя напугать.

— Ничего страшного, — улыбнулась она. — Я понимаю, что стыдно быть таким ребенком, но…

Алекс прижалась к нему всем телом и, уткнувшись в грудь, глухо прошептала:

— Моя мама утонула, когда мне было десять лет.

Мы вместе катались на лодке. Папа нырнул за ней, но она успела уйти под воду. Он нырял еще и еще, но, когда он ее выловил, было уже поздно. С тех пор я смертельно боюсь воды.

— Прости, любовь моя, — повторил Майлз, глубоко тронутый ее рассказом. — Прости, — повторил он, бережно, как ребенка, укачивая ее на руках. — Я не знал.

— Откуда ты мог знать? — нежно спросила она, поднимая глаза, и, улыбнувшись, другим, веселым голосом добавила: — Если бы не мой страх, меня бы тут не было.

Майлз нахмурился, не понимая, о чем она говорит, и Алекс поспешила объяснить:

— В тот первый день, когда мы зашли в бухту… Не будь я такой трусихой, я бы прыгнула за борт и добралась до берега.

— У тебя ничего бы не вышло, — улыбнулся Майлз. — За тобой было поручено следить Спанглеру.

— Я этого не знала! — удивленно воскликнула Алекс. — Помню, я целый день ходила по палубе туда-сюда без остановки.

— Знаю-знаю, — засмеялся Майлз. — Спанглер чуть мозоли себе не натер. Впрочем, он принял это наказание как кару за то, что накануне стукнул тебя по голове.

— Бедняга.