Визжа от восторга, они понеслись вниз по ступенькам — и вновь принялись гулять на солнышке, нежиться на красивых мраморных скамеечках, болтать о таинственной Аль-Андалус, куда им вскоре предстояло отправиться…

Около полудня в садике появился Аллаэддин-бен-Омар и почтительно объявил Риган:

— Госпожа Зейнаб, Карим-аль-Малика желает видеть вас. Он ждет вас наверху, — чернобородый моряк вежливо поклонился.

Риган поблагодарила его и покинула садик. Аллаэддин-бен-Омар улыбнулся Морэг. Протянув руку, он нежно дернул ее за косичку — девушка хихикнула. Взяв ее за руку, он принялся прогуливаться с нею по садику.

— Ты прелестна, — сказал он.

— А ты лихой ухажер, — отвечала она. — Хоть я и выросла в монастыре, но таких негодяев распознаю сразу.

Он ласково и нежно рассмеялся, и Морэг почувствовала, что сердце ее тает…

— Да, Ома, я и вправду негодяй, но негодяй с добрым сердцем. А ты уже похитила его, моя прелесть. И знаешь — я не хочу получать его назад…

— У тебя медовые речи, Аллаэддин-бен-Омар, — отвечала девушка с влекущей улыбкой, но тут же засмущалась и нагнулась, чтобы понюхать розочку.

Когда она выпрямилась, мужчина стоял прямо перед нею.

— А знаешь ли ты, что твое имя Ома происходит от мужского имени Омар? — пальцы его коснулись девичьей щечки.

Глаза Морэг расширились. Занервничав, она отступила на шаг. Прикосновение было ласковым и все же слегка шокировало ее. Она глядела в его черные глаза, и сердце ее бешено колотилось. Он снова протянул к ней руки и на сей раз нежно заключил ее в объятия. Морэг чувствовала, что вот-вот упадет без чувств. Нет, пастушьи сынки из окрестностей монастыря никогда не вели себя с нею столь смело… «О-о-о-ох!» — воскликнула она, когда губы его коснулись ее рта, но она не воспротивилась, не стала вырываться… Ей было интересно, что же будет дальше, к тому же с этим великаном она, малышка, чувствовала себя в безопасности.

Из окна покоя Карим-аль-Малика наблюдал за тем, как его друг обхаживает девчонку. Он никогда прежде не видел Аллаэддина столь нежным, столь терпеливым и ласковым с женщиной. Карим отчего-то решил, что на сей раз его друг чересчур расчувствовался. Нежный взгляд Аллаэддина, устремленный на прелестное личико Омы, служил предвестником чего-то куда большего, нежели мимолетное увлечение…

Заслышав звук открываемой двери.

— Зейнаб! Хорошо ли тебе спалось?

— Хорошо, — призналась она. Да, она и вправду давно не чувствовала себя столь свежей и отдохнувшей, как нынче поутру, когда проснулась и не нашла его рядом. Она чуть улыбнулась.

— Продолжим наши занятия? — предложил он. — Разоблачись, моя красавица. Сегодня мы начнем постигать Науку Прикосновений.