Порой она думала о Груочь — и от всего сердца желала, чтобы сестра испытала подобное наслаждение. Но шестое чувство подсказывало Риган, что Груочь не думает о ней. Да, сестра навеки потеряна для нее…

Однажды, гуляя по стенам, окружающим дом Донала Рая и любуясь морем, девушки увидели большой и необыкновенно красивый корабль, входящий в гавань Дублина. Это было очень грациозное судно, не менее двух сотен футов в длину, в «латинском» духе, с треугольным парусом — шелковым, расшитым золотом, в яркую зеленую полоску. Корабль вошел в устье реки, подплыл к пристани — и вовсю захлопотали матросы, закрепляя толстые канаты… Обе девушки округлили глаза.

— Никогда прежде не видела ничего прекраснее! — выговорила, наконец, Риган.

Морэг нечего было возразить:

— Чудесный корабль, легкий и сильный, это сразу видно… К ним незаметно подошла старая Эрда и сразу поняла, что привлекло их внимание.

— Это «И-Тимад», корабль Карима-аль-Малики, доброго друга нашего хозяина. Его-то мы и ждем…

— А что значит «И-Тимад»? — спросила Риган у Эрды.

— «Надежда», — последовал ответ.

— Пойду-ка и прослежу, чтобы в бане все приготовили для молодого господина. Он-то знает толк в банях — ведь господин истинный мавр! Он провел много недель в море и телом и душой истосковался по пресной воде и благовонным маслам. А вы оставайтесь здесь, мои цыплятки, Скоро сами увидите Карима-аль-Малину. Скорее всего, он явится в сопровождении своего первого помощника и ближайшего друга Аллаэддина, — старуха хихикнула. — Этот дьявол Аллаэддин просто обворожителен! — и поспешила в свое царство.

Девушки присели на теплые камни, поглядывая на улицу, болтая о всякой ерунде и просто наслаждаясь погожим летним деньком. И вдруг в конце улицы показались двое мужчин. Они шли со стороны гавани. Оба были облачены в просторные и длинные белые хламиды. Когда они достигли ворот дома Донала Рая, один из них поднял глаза и обаятельно улыбнулся девушкам. Риган скромно отвернулась, но Морэг с готовностью ответила улыбкой этому незнакомцу с угольно-черной бородой и сверкающими темными очами. А когда тот послал ей воздушный поцелуй, она хихикнула.

— О, это лихой кавалер, — шепнула она Риган. — И явно дамский угодник…

— А как ты догадалась? — спросила Риган. — Ведь ты почти всю жизнь провела в монастырских стенах. Что можешь ты знать о мужчинах?

— Мать У на всегда говорила, что я гожусь больше для замужества, нежели для монастыря. Так уж я устроена от природы, — честно призналась Морэг. — Она даже собиралась подыскать мне подходящего жениха — сына какого-нибудь пастуха из окрестных сел.