— После этого я женился на девушке, выбранной моим отцом мне в жены, желая быть примерным сыном. Хатиба в свое время, как оказалось, была обещана Али Хассану. Она любила его, а я ту, другую… И даже если бы с моей семьей не стряслось этого ужаса, я многое понял бы. Брак без любви — проклятие, Хасдай! Нет, я не повторю подобной ошибки!

— А что, если тебе вновь предстоит полюбить? Глаза Карима испытующе устремились на Хасдая.

— Я не полюблю снова, — твердо сказал он. — Как смогу я полюбить другую, после того как… — он грустно усмехнулся. — К тому же, Хасдай, по-моему, я изведал достаточно женских ласк за свою жизнь! Как ты считаешь?

Нази рассмеялся:

— Возможно, это и так, господин, и все же для мужчины рай в женских объятьях! Не думаю, что я наложил бы на себя обет безбрачия…

— Несомненно, Зейнаб прекрасно служит тебе, — вырвалось у Карима…Боже, зачем он это сказал? Или хотел слышать похвалы этой дивной женщине из уст самого Нази? На что она споспобна, ему самому прекрасно ведомо… К чему лишняя ссадина?.

.

— Да, — кратко ответил Нази. — Мне никогда бы так не посчастливилось, если бы калиф Кордовы имел возможность развестись с госпожою Захрой и не вызвать этим государственной смуты.

Калиф обожал Зейнаб, а она его.

— Сожалею о случившемся… — холодно ответствовал Карим. Потом сказал:

— Думаю, мне пора отдохнуть, Нази. Мы еще увидимся поутру.

Оставив князя в его покоях, Хасдай ушел к себе. Зейнаб уже спала. Он хотел порасспросить ее о Кариме, но жаль было будить красавицу. Как только Карим обмолвился, что любил когда-то женщину, с которой не мог быть вместе, Нази сразу подумал: уж не Зейнаб ли это? Между ними явно что-то происходило, хотя Зейнаб не дала ему ни единого повода усомниться в ее верности и преданности.

Нази сказал себе, что непременно спросит ее — но не раньше, чем они прибудут в Кордову. И это обещание он исполнит. Но… Пусть эта женщина — его наложница, его собственность, но Хасдай сомневался: а имеет ли он право расспрашивать ее о самом сокровенном?.."

"Они отправились в путь рано утром, покуда солнце не стало еще по-настоящему припекать. Карим вышел, чтобы проститься с ними. Хасдай внимательно следил, как он приближается к Зейнаб, но князь лишь пожелал ей счастливого пути, а Зейнаб безразличным тоном поблагодарила его.

Приехали визирь и Ома. Молодые женщины крепко обнялись.

— Уж не думала, когда этот бугай похитил нас из обители, что все так кончится! — сказала Ома на их родном языке. — Пусть Господь.., или Аллах — не все ли равно, как обращаться к Богу? — сохранит тебя в пути, госпожа! Как бы я хотела не разлучаться с тобою! Ну почему ты не можешь остаться здесь? Попроси Нази! Он дарует тебе свободу, если ты попросишь, я знаю!

Зейнаб обняла Ому:

— Нет, милая, он не освободит меня.