Ну сам посуди, похоже это на княжеский дворец? Дом этот не больше моего! Я ни разу не встречалась ни с отцом Карима, покойным князем, ни с его братьями. Правда, я знакома была с его матерью, госпожою Алимой, и с сестрой его Инигой — она даже стала моей подругой. Но ни единой секунды я не подозревала, что они столь высокородны! А сюда я попала лишь однажды, когда удостоилась чести принять участие в торжествах по поводу свадьбы Иниги. Ни единого раза ни она, ни господин Карим не обмолвились, что их отец — князь этой земли, господин мой Хасдай! Никогда!

Растерянный Хасдай хранил молчанье, мучительно пытаясь подобрать нужные слова…

— Но как, как вы очутились здесь? — воскликнул визирь, вновь попирая дворцовый этикет — слишком велико было его любопытство:

— Разве ты не собственность калифа, госпожа Зейнаб?

— Я Рабыня Страсти господина моего Хасдая, — тихо отвечала она.

 — Калиф отдал меня ему, господин Аллаэддин."

"Тот явно хотел спросить почему. Он-то был уверен, что Зейнаб пленила калифа… Его черные глаза устремились на Ому, молчаливо сидящую подле госпожи. Девушка встретилась с ним взглядом — и залилась краской, успев, правда, улыбнуться ему чарующей улыбкой.

Вот кто ответит ему на все мучающие его вопросы! Но сейчас в центре внимания, разумеется. Карим…

— Могу я проводить госпожу и ее прислужницу в гарем, мой господин? — спросил он Хасдая.

Хасдай-ибп-Шапрут кивнул:

— Да. И я хочу тотчас же видеть князя Карима, господин визирь!

— Мустафа, проводи женщин на их половину, — приказал евнуху визирь. Зейнаб и Ома поднялись.

Зейнаб не терпелось порасспросить Аллаэддина подробно обо всем. Что на самом деле приключилось с Каримом? Он был ранен? Где его жена? А дети? Да есть ли они у него? Неужели вся семья Хабиба-ибн-Малика погибла? Инига… О Небо, нет! Инига!

…Она покорно следовала за Мустафой, терзаясь и мучаясь.

Может быть, он в состоянии прояснить для нее хоть что-то? Ведь Мустафа всегда был в курсе всего…

Двери, ведущие на женскую половину, ныне пустую и заброшенную, не успели захлопнуться, а Ома уже тормошила евнуха:

— Мустафа, скажи всю правду! Господин Аллаэддин женат? ,0н уже взял в свой дом жену?

— Разве ты глуха, девушка, и не слышала его разговора с Хасдаем-ибн-Шапрутом? Нет у него и не было никакой жены.

От себя же прибавлю — и наложницы… — Мустафа хмыкнул. — Если бы ты приняла его предложение тогда, сегодня ты уже по крайней мере трижды была бы матерью!

— Ну, для этого еще есть у нас время! — задорно сказала Ома.

— Так что же произошло, Мустафа? — тихо спросила Зейнаб.

— Да это все жена господина, Хатиба… — начал Мустафа и рассказал ей все, что началось в день свадьбы и длилось затем в течение более чем двух месяцев.