Рейн же прорычал главному защитнику:

— Самых страшных, сильных и молчаливых, эро Сейнвааль! За их преданность отвечаешь головой!

Сейн низко поклонился и быстро вышел из наших покоев, а гнев Рейна обратился на меня:

— Это что сейчас было, пчелка?

Краем глаза заметила стоящего в дверях Хема, наблюдающего за нами, поэтому попросила:

— Тыковка, помой ручки в ванной, сейчас кушать будем!

Дождавшись, когда мальчик уйдет, выскользнула из хватки Рейна, уперла кулаки в бока и зло ответила вопросом на вопрос:

— И со сколькими из них ты уже спал?

Муж нахмурился и прорычал, нависая надо мной:

— Я — мужчина и мне три тысячи лет, Хель. Или ты считаешь, я должен был соблюдать целибат в ожидании тебя?

— Нет, не должен! Но пожирать взглядом чужую задницу при живой жене — это нормально? — Рейн замер и явно смутился, не зная как оправдаться.

А я, чувствуя новый прилив ярости, прошипела:

— Запомни, любимый, чтобы выжить здесь и помочь выжить моему ребенку, я буду учиться у тебя всему! И изменять тоже научусь, если хоть раз покажешь!

Рейн стоял каменной статуей, и лишь лиловые глаза, в упор глядящие на меня, подсказали, что он взбешен до предела.

— Признаю, я брал многих из этих женщин: высших или низших — мне было неважно. Но ни разу не ночевал с ними в одной постели — это право только избранной! И ни одна из них не затронула даже частички моей души. Ты единственная, кому она полностью принадлежит теперь уже навечно! С каждым днем, а особенно — совместно проведенной ночью избранная все сильнее забирает власть над своим мужчиной. Забирает его душу и сердце! Я никогда не сделаю тебе больно, любимая! Да ни один демон не позволит себе сделать больно своей избранной, и изменой в том числе, несмотря на наш горячий темперамент. А сегодня это… просто старая многовековая привычка. И поверь, сегодня она умерла…"

"Я опустила голову вниз, передернула плечом и ответила с горечью в голосе:

— Ты сейчас сделал мне больно! Я думала, ты любишь и хочешь только меня, но только что сама увидела, что прелести других женщин тебя тоже интересуют и волнуют…

Рейн шагнул ко мне, преодолевая сопротивление, прижал к себе и глухо ответил:

— Я люблю и хочу только тебя! Клянусь, что подобного больше не повторится! Я даже не думал, что взгляд… что ты настолько ревнива и такая собственница. Впредь буду знать!

Ударила кулачком его по груди, уткнулась в нее своим лбом и пригрозила:

— Советую держать всех женщин, кроме меня, подальше, и если хоть одна из них тебя коснется — отпихивай в то же мгновение, иначе я буду очень-очень зла и за последствия не отвечаю.

Рейн, обнимая все крепче, расслабился и хрипло облегченно рассмеялся.

— Мама, я кушать хочу! — отвлек нас от выяснения отношений Хем.