Только в случае крайней необхо­димо­сти.

А надвигающаяся веселуха создаст немало шума. Трое лэссеров впереди, бу­дучи еще не выцветшими новичками, только стремились к этому, двигаясь по твер­дому грунту в смертоносном ритме.

Мать твою, он должен завести их в переулок.

Пока четверка продвигалась вперед, шторм над головами раскинул свои руки и начал сотрясать ночь сверкающими молниями и громом. Ветер побежал по ули­цам, но по­том оступился и упал, превращаясь в порывы, врезавшиеся в спину Зи, а затем утихаю­щие.

Терпение, сказал он себе. Но держаться в стороне было наказанием.

Но потом, словно дар Девы-Летописицы, трио впереди свернуло в переулок. И обернулось кругом, встречая его лицом к лицу.

О, так это был не подарок судьбы. Они знали, что он висел на их хвостах, и сами выискивали темный закоулок.

Ага, отлично, время для танцев, ублюдки.

Зи достал кинжал и кинулся вперед, спуская стартовый пистолет для драки. Когда он двинулся вперед, лэссеры отступили, исчезая дальше в длинном переулке, находя тем­ноту, необходимую для сокрытия всего от людских глаз.

Зейдист нацелился на убийцу справа, потому что ублюдок был больше остальных и держал огромный нож, так что его обезоруживание было тактическим приоритетом.

Зи просто умирал, как хотел сделать это.

Его скорость становилась все быстрее и быстрее, пока он не начал скользить по земле, а ботинки – едва касаться тротуара. Двигаясь, он был ветром, уносясь, дуя, обру­шиваясь на то, что ждало впереди.

Лэссеры были готовы, заняв позиции, склонившись к нападению так, что большу­щий парень стоял впереди, а двое остальных – по его флангам.

В последний момент Зи свернулся и кубарем прокатился по асфальту.

Под­нявшись, он нанес кинжалом удар, попав оборонявшемуся лэссеру в живот и вспа­рывая гада словно подушку. Черт, раны в брюхе всегда разводили много грязи, даже если ты не ел, и убийца повалился наземь с фонтаном черной крови.

К несчастью, падая на свою лежанку, он умудрился зацепить Зейдиста прямо за шею раскладным ножом."

"Зи почувствовал, как открылась рана, и закапала кровь из вены, но не было вре­мени, чтобы оценить повреждение. Он сосредоточился на оставшихся лэссерах, вынимая свой второй кинжал, превращаясь в двуручную машину-убийцу.

Очень быстро драка стала ожесточенной, и когда еще одна рана пронзила его плечо, он по­думал, что возможно его придется подобрать в конце.

Особенно когда длинная стальная цепь обвилась вокруг его шеи, и натяну­лась, словно шина. Его рывком сбили с ног, и он с такой силой приземлился на спину, словно из него вышибло дух: воздух покинул легкие, будто получив извещение о вы­селении, и держался подальше; грудная клетка отказывалась расширяться, как бы часто он не откры­вал рот.