Вот не знаю, что на меня нашло. Я чувствовала, что должна это сделать. Шагнув следом за девочкой, через несколько долгих секунд я очутилась на земляном полу. От падения должны были остаться увечья, но я не чувствовала боли и видимых повреждений на себе тоже не обнаружила. Уже в следующее мгновение мое внимание сосредоточилось на малышке, которая находилась в центре помещения, напоминающего склеп. В нем было светло, словно все пространство освещалось незримым светом.

Девочка обернулась, и я увидела глаза с абсолютно черными зрачками. Она больше не смеялась и даже не улыбалась. Ее красивое и серьезное не по годам личико было напряжено. Детская ручка поднялась, и маленький пальчик указал на саркофаг.

– Лиза… – сорвалось с губ ребенка.

Она что-то требовала от меня, я это чувствовала. Потом я вновь провалилась в черноту и пришла в себя уже в своей комнате.

Голос девочки все еще звучал в моих ушах.

«Что за…»

Меня разбудили приглушенные голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери. Я лежала на постели. Но я-то помнила, что отключилась прямо на полу. Прислушавшись, я различила голоса Тимура и Лео. Друзья что-то оживленно обсуждали.

– Лео, я не успел, – оправдывался Тимур.

– Мне безразлично, Тимур, – негодовал Лео. – Я надеялся, что ты присмотришь за ней, пока я буду восстанавливать силы. Ты же знал, что могла сделать с ней Инга, и оставил их наедине.

– Меня ждал Аскольд, – возразил Тимур. – К тому же волноваться следовало бы не за Лизу, а за Ингу. Она сама не своя из комнаты вылетела.

Наступила небольшая пауза, но я не шевелилась. Мне было жизненно важно знать, что планирует двуликий Лео. Возможно, они с Тимуром все специально спланировали, втерлись ко мне в доверие, преследуя личные интересы.

«Еще как втерлись», – противно поддакнул мне мой внутренний голосок.

Да, против голых фактов и возразить нечего.

– Как долго ты будешь скрывать от нее правду? – снова услышала я Тимура.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз. Вот оно – то самое, что я и хотела, и не хотела услышать.

– Даже не знаю. Мне кажется, она начала догадываться. Я ухожу от разговора, но время бежит. Мне все сложнее скрывать правду. Это просто невозможно: разговаривать с ней, заниматься любовью и молчать. Но если она узнает, то разозлится. А ты знаешь, какая она в гневе.

– Знаю, – безрадостно ответил Тимур.

Это было выше моих сил. Я не могла слушать, как Лео рассказывает о своих страданиях во время занятий со мной любовью. Небось у него так и чесался язык сказать мне то же, что сказала Инга.

«Жирная, страшная ведьма!» – примерно так.

Я почти выскочила из постели, когда неожиданно раздался звон стекла. Из-за окна донеслись звуки борьбы. Весь дом словно сошел с ума, до меня доносились стоны и хрипы, словно кто-то захлебывался в предсмертном крике.