Почему полиция не обращает внимания на такой интересный факт? Или уже обратила? Черт возьми. В европейской стране прокурор и инспектор были бы ему благодарны за помощь. Хотя какая там благодарность. В любой стране мира его послали бы подальше.

Профессионалы не любят, когда в их дела кто-то лезет. Но в Европе его хотя бы знают. А здесь никто о нем не слышал. Да вдобавок он не может с ними нормально разговаривать. Абсолютно непонятный язык.

Что-то его удивило. Ах да. Биография Фудзиоки. Интересно, как он изменился. Раньше ездил на мотоцикле и был чуть ли не роллером или рокером, как их там называют.

А сейчас само воплощение корректности и лощеной вежливости.

Как время меняет людей. Что должно было с ним произойти, чтобы он так изменился? Хотя это не самая большая метаморфоза. Дронго помнил, как всю Германию потрясли факты биографии министра иностранных дел Фишера, когда оказалось, что в молодости он был настоящим анархистом, избивал полицейских, прятал в своей машине взрывчатку, давал убежище революционным террористам, стреляющим в представителей властей. А потом стал респектабельным министром иностранных дел и прилюдно каялся за ошибки молодости.

«Значит, завтра мне нужно уточнить, кто именно смотрел закрытые файлы в Осаке, — вспомнил Дронго, — нужно поехать в больницу к хозяину дома. Думаю, полицейские не станут возражать против этого визита. Что-то еще…» Его тянуло ко сну, был уже третий час ночи, и сказывалась разница во времени. Но он все пытался вспомнить, что именно его волновало. Неожиданно перед глазами появилась Фумико. Нужно будет позвонить ей, подумал он, чувствуя, как проваливается в сон.

Утром его разбудил непонятный шум. Он прислушался, пытаясь определить, что происходит.

И наконец понял. Это садовник поливал цветы в саду. Дронго улыбнулся и снова заснул. Он проснулся в половине десятого и отправился в душ.

Когда он закончил утренний моцион, жена садовника пригласила его в гостиную, где был накрыт стол.

Завтракал он в одиночестве. Старики уже поели. Но в любом случае им бы не пришло в голову сесть за один стол с гостем хозяина дома, настолько сильны были в них внутренние установки на сословные различия. Дронго позавтракал и позвонил Тамакити. Была уже половина одиннадцатого.

— Наш друг не звонил? — поинтересовался Дронго."

"— Еще нет, — ответил Тамакити. — Я уже в машине, еду к вам. Что-нибудь нужно?

— Нет. Приезжай быстрее, я хочу навестить сэнсэя.

— К нему никого не пускают, — предостерег Тамакити. — Они подключили его к аппаратуре. Одна почка у него совсем отказала. Нас не пустят в больницу.

— Мне нужно с ним поговорить, — попросил Дронго, — задать ему несколько вопросов. Это очень важно. Я думаю, он сам не будет возражать, если узнает, что я приехал к нему в больницу.