Кто-то бросал ему в спину недоброжелательные и даже враждебные взгляды, кто-то – уважительные. Те же, кто слышал его последний разговор с Витаро у тела умирающего Ланго, – даже слегка восхищенные. Но Решетову было сейчас абсолютно безразлично то, что о нем думают эти люди. Он шел попрощаться со своим учителем и взглянуть в глаза человеку, отчасти виновному в его гибели. Когда окружающие расступились, Сергей увидел тело покойного, возлежавшее на аккуратно выложенном помосте из дров. Тот, кто занимался подготовкой Ланго к похоронам, постарался на славу: не было заметно ни перерезанного горла, ни того благостного выражения лица, с которым отошел в мир иной мастер меча.

Лицо великого бойца было строгим и суровым, как, впрочем, и подобает облику истинного воина. Не обращая внимания на реакцию стоящих рядом, Решетов взошел на помост и, склонившись над телом, прошептал: «Прощай, великий человек, прощай, брат…» Обоняние Сергея уловило непривычный запах. Взглянув на дрова, он понял, что они пропитаны не то маслом, не то чем-то подобным. Со скорбно опущенным взором Седой спустился с помоста и занял место в первом ряду людей, стоящих возле погребального костра. Выполнив свой горестный долг по отношению к покойному, Сергей осмотрелся: рядом стояли самые известные бойцы дома Витаро, плачущая навзрыд пожилая женщина (вероятно жена покойного), которую обнимал за плечи подросток лет четырнадцати. «Сын», – со скорбью в сердце догадался Седой. В нескольких шагах от себя он обнаружил лорета Байтрана – Мэйти, который бросил на Сергея косой неприязненный взгляд. Решетов посмотрел на него в ответ так, будто того не существовало вовсе, и отвернулся. По другую сторону помоста он разглядел Витаро и Милану. Лицо Легаты Отра было серо-зеленого цвета – вероятно, тяжелейшее похмелье едва позволяло ему держаться на ногах. Глаза хозяина дома опущены. Лишь раз он поднял их и то ли случайно, то ли намеренно посмотрел на Решетова. Твердо встретив этот взгляд, Сергей прочитал в очах Витаро столько боли, отчаянья и раскаянья, что вся ненависть, испытываемая им к этому человеку, мигом улетучилась. Седой хотел было ответить ему сочувствующим взглядом, но Витаро уже снова опустил свой взор.

Никто не произносил прощальных речей – то ли их уже успели сказать до прихода Сергея и Керта, то ли здесь это вообще было не принято.

Из толпы медленно и торжественно вышел высокий, наголо обритый человек в золотистом плаще с широкими рукавами, несший горящий факел. «Жрец Зетро», – догадался Седой. Совершая загадочные пассы руками, человек обошел вокруг погребального костра и, остановившись напротив Витаро, протянул факел ему. Дрожащей рукой Легата Отра принял коптящий факел и, едва переставляя ноги, двинулся к помосту.