Мы православные, а сие мироощущение не совместимо с основными европейскими ценностями, кроме того, способы хозяйствования, оптимальные для мягкого климата Европы, не подходят для наших суровых условий, когда зимой морозы минус тридцать по Цельсию, а летом плюс тридцать по тому же Цельсию.

Я вывел на экран контурную карту Центральной Европы – от Вены до Москвы с запада на восток, и от Балтики до Черного моря с севера на юг.

– Вот, видите – четыре линии. Синяя – нулевая изотерма января, западнее этой линии зимой нет устойчивого снегового покрова, а восточнее есть. Желтая линия – это граница преобладания православного или католического вероисповедания. Красная линия – госграница СССР, а черная – Российской империи. Видите, как все совпадает? Колебания – сто верст туда-сюда. И это не просто так; Россия не часть Европы, Россия – это целая цивилизация, равная по величию всей Европе, вместе взятой. У нас свой путь и свой крест. Все, Ваши Императорские Высочества, я все сказал, дальше решать вам!

Наступила тишина.

– Да мы уже, собственно, и решили, Михаил Васильевич, что вы так волнуетесь? – вздохнул Александр Михайлович. – Если нас ждет будущее, в котором господствуют американские торгаши, то бороться с такой перспективой надо изо всех сил. Уж коммунизм господина Сталина был лучше тем, что хотя бы не отрицал воинскую доблесть и честь. А теперь покажите нам, что было дальше, ведь от девяносто первого по две тысячи семнадцатый больше двадцати лет – а это целая эпоха.

Ну, я им и показал, что есть наглое сытое хрюкающее американское господство. Девяностые и начало нулевых. Девятый круг ада. Страны по всему миру, разбомбленные во имя демократии. Кровавая, как застарелый геморрой, война на Кавказе. Общечеловеческие ценности в виде прав геев и лесбиянок. Толерантность, доходящая до маразма. Пятидневная война трех восьмерок. Русские убивают грузин, а грузины русских. И над всем этим разжиревший американский банковский капитал, крысиная возня Ротшильдов и Рокфеллеров. И гнусные рожи так называемой российской элиты, пожирающей страну заживо. Стоп – вот две тысячи двенадцатый год; по зимним московским улицам течет украшенный белыми ленточками хипстерский гной. Вспомнил и самому хочется блевать. Гной протек и схлынул, прошел сначала тринадцатый, наступил четырнадцатый год. Мятеж на Украине, Крым Наш, Война на Донбассе, народ сопротивляющийся нашествию нечисти, под заунывный вой западных доброхотов, накладывающих на Россию экономические санкции. Глухая оборона с отдельными контрударами, вреде начала операции российских ВКС в Сирии в две тысячи пятнадцатом году. И так вплоть до две тысячи семнадцатого.