Родная мать подарила ему не только жизнь, но и страшную наследственную болезнь – гемофилию! Фактически, на протяжении последующих тринадцати лет, этот ребенок мог умереть в любой момент от потери крови. Его мог убить любой порез, царапина или внутренний разрыв сосудов при малейшем ударе. В любой момент Великий Князь Михаил мог снова оказаться наследником, и на этот раз без вариантов, ибо Алексей был последним ребенком в семье Николая Второго. Короче, так, товарищи и господа – у этих троих есть достаточный ум, сила воли преданность России. Поэтому предлагаю открыть им ровно столько же информации, сколько было открыто Наместнику Дальнего Востока адмиралу Алексееву и Командующему Тихоокеанским Флотом вице-адмиралу Макарову. Имея всю возможную информацию, эти люди смогут принести России куда больше пользы, как если бы мы оставили их в неведении. Их сознательное сотрудничество может решить вопрос, будет наша миссия успешна или нет, в самом широком смысле слова. Я за полную откровенность со всеми тремя Романовыми, но только без секретарей, адъютантов и прочих прихвостней! Разговор в формате три плюс один плюс три. Этим самым одним, как бы посредником, должны стать вы, Андрей Августович. Мы еще надеемся увидеть вас с эполетами как минимум вице-адмирала и занимающим пост начальника службы боевой подготовки Российского Императорского Флота…

– Ладно, Евгений Петрович, ваше мнение ясное и однозначно аргументированное, – сказал я, – а вот что нам скажет любезный Василий Иванович?

– Любезный Василий Иванович возражений не имеет, – ответил капитан второго ранга Степанов, – и если можно, хотел бы добавить, что в ТОТ раз Александр Михайлович неплохо зарекомендовал себя в деле шефства над новорожденными военно-воздушными и автобронетанковыми силами. Я думаю, в ЭТОТ раз он сможет начать раньше и сработать эффективнее. Конечно, у Великой Княгини Ольги не все благостно обстояло с политической линией в эмиграции в тридцатые-пятидесятые годы, но не нужно забывать контекст. Раны, нанесенные нашему народу Гражданской Войной, не все зажили и в начале двадцать первого века, а в те времена они просто зияли и кровоточили, особенно в стане побежденных. Я за предложение товарища Мартынова!

– Ваша очередь, Андрей Августович, – кивнул я Эбергарду.

– Ах, в этом собрании у меня тоже есть голос? – впервые с начала разговора улыбнулся Эбергард. – Ну что же, мое мнение ясно и однозначно, и исходит оно из того самого пиетета перед Государем-Императором, на отсутствие которого сослался Евгений Петрович. Конечно же, я за то, чтобы открыть пред посланцами Государя всю имеющуюся информацию без утайки. Это мой долг, как офицера Русского императорского Флота.