- Или ты возбуждена?

Его прикосновение пускает по коже сонм электрических искр, заставляя каждый волосок подняться.

– Страх очень далёк от возбуждения, - словно под гипнозом продолжаю с ним разговаривать вместо того, чтобы попытаться спастись.

– Ты даже не представляешь, насколько они близки, - он говорит ещё тише и ещё ближе. Я даже чувствую, как от его дыхания колышутся волоски на моей шее. - Чего ты так боишься, Надина?

Неужели, он серьёзно спрашивает? Ведь понимает же, что пугает меня. Сильно.

– Я уже отвечала тебе не этот вопрос, - говорю ему, а сама понимаю, что мы уже неприлично долго стоим так близко, и что у меня уже от напряжения начинают подрагивать колени.

Боюсь даже пошевелиться, чтобы невзначай не коснуться его. Снова ловлю этот яркий запах черной смородины в его парфюме.

– Ты боишься меня даже больше, чем того, что этот упырь - твой менеджер - убедит отца, что было бы очень даже неплохо, если вы станете парой?

Молчу в ответ, только сглатываю сухим горлом. Откуда он знает и это? Или предполагает? Слишком уж много у него верных предположений о моей жизни, будто читает их как в открытой книге.

– А ещё, Надина, ты ведь и сама этим наслаждаешься. Тем, что я тебя пугаю. Ты ходишь по краю страха, ощущая себя на этой грани куда более свободной, чем в безопасности.

– Это бред, - качаю головой, игнорируя пусть и небольшой, но всё же отклик на его слова.

– Правда? - усмехается чуть хрипло. - Тогда расскажи мне, как ты потеряла девственность, Надина.

Это-то здесь при чём? Неужели ему и об этом известно? Откуда же? Я об этом нигде не трубила. Даже подруга, с которой мы тогда напились, не знает подробностей.

– Это тебя не касается. Это никого не касается.

– Кроме тебя и того, с кем всё произошло, верно, Канарейка?

И вот тут у меня снова внутри простреливает. Не может быть!

Не. Может. Этого. Быть!

Словно кто-то бьёт под дых, потому что воздух из грудной клетки вылетает толчком, а вдохнуть новый оказывается сложной задачей.

Я дёргаюсь в попытке развернуться в плену его рук, чтобы сдёрнуть капюшон и увидеть своего преследователя, но он быстро накрывает мои кисти своими ладонями, пригвождая к перилам балкона и не позволяя обернуться.

– Это был ты! - шепчу поражённо.

– Тише, Надя, - продолжает удерживать меня, не позволяя даже дёрнуться, но при это прикасаясь лишь ладонями к моим запястьям, сковывая их на месте. - Нам некуда торопиться.

– Ты опоил меня!

То-то мне казалось странным, что я ничего не помню. Я пила, конечно, но не так много, чтобы память отрубило напрочь.

– Нет. Я этого не делал. Я вообще не делал с тобой ничего такого, чего бы ты сама не хотела.