Они расположились на удаленном посту и ежесуточно сменялись свежими нарядами из города.

— Да? — Игнат подошел к ним.

— Докладывай, — Хаммер кивнул одному из военных.

— Есть, сэр, — произнес хмурый офицер и повернулся к Игнату. — Сегодня утром они по менталке передали, что хотят говорить с нашим представителем.

Игнат кивнул, подтвердив свои мысли. Кажется, хаоситы из Перекрестка вышли на связь, дождавшись, когда он и остальные участники битвы начали оправляться от ментального поражения

— Они сказали, что хотят вести переговоры с… «ребенком хаоса», — офицер на этом моменте начал выглядеть неуверенным. — Ну… так это понятие воспринималось мной через мыслесвязь.

Игнат лишь спокойно кивнул, не выдавая своей реакции. Хаоситы, конечно, не знали, что он не особо желал раскрывать перед соотечественниками свою роль. Вероятно, по их мнению, Игнату наоборот следовало бы гордиться и демонстрировать свое звание.

«Ладно хоть сейчас я уже достаточно силен, — подумал Игнат. — Если что, едва ли земляки мне что-то предъявят».

Чем теснее будет контакт с гостями, тем быстрее земляне поймут, что Игнат еще более непрост, чем кажется. И процесс этот неизбежен.

— Хорошо, — произнес он, никак не комментируя последнюю фразу, и повернулся к Хаммеру:

— Еще что-нибудь? — спросил он, почувствовав, что американец хочет ему что-то сказать.

— Да, сэр, — кивнул военный. — Мы начали разбирать завалы и… нашли кое-кого.

Он показал рукой куда-то направо и добавил:

— Подойдите, Вам покажут."

"Игнат повернулся в ту сторону. Там, возле оборудованного пункта он увидел мрачноватое зрелище. В ряд лежали черные мешки, в которые военные уложили мертвых альтийцев. Тут же валялась снятая с них экипировка и артефакты. Технологии врага усиленно изучались, поэтому все это имело ценность.

Однако не это привлекало внимание. Взгляд хаосита тут же зацепился за еще не упакованный силуэт, отличный от человеческих и альтийских тел. Из-за помятой растрескавшейся брони Игнат не сразу узнал, кто это, но потом к нему, словно удар грома, пришло понимание.

«Не может быть…» — мужчина быстро подошел ближе.

С каждым шагом отпадали последние сомнения. На брезенте, в поврежденных измятых доспехах лежал не кто иной, как Пастырь. Игнат применил Взор, но никаких сомнений не оставалось — ксенос уже давно погиб.

«Но как?» — Игнат не мог поверить своим глазам.

Он склонил голову, отдавая дань уважения погибшему соратнику. В голове заклубились сумбурные мысли.

Как это могло случиться? Пастырь всегда казался ему образцом предусмотрительности. Как он очутился у портала? Это было верхом глупости — лезть в ту мясорубку.

В этот момент к нему пришла догадка.