— Я сам бы пошёл, — сказал он чуть не со стоном, — да ведь меня они в момент расколют, каждая собака меня в лицо знает…

— О тебе нет речи, — сказал я серьёзно. — Не в игрушки играем. Давай решай, Глеб, время дорого! Сейчас момент потеряем — больше не повторится такая возможность…"

"— Мне что решать, — сказал Жеглов глухо. — Я понимаю, надо идти. Но я не могу, просто не имею права взять это на себя. Ты ведь не знаешь, что творилось после Васи Векшина! — Он подумал ещё немного, посмотрел на часы, махнул рукой: — Я к Льву Алексеичу, жди, Шарапов!.

.

И ушёл. А я сидел один в кабинете, представляя себе встречу с Аней, наши разговоры, бандитов и то, как мы их повяжем. Всё это сливалось в довольно сумбурную картину, но мне сейчас ясности полной и не требовалось, ведь когда в разведку идёшь — тоже не знаешь, как там в деталях сложится. Главное, представлять свою задачу, а решать её надо по обстановке, на то тебе и голова дана, не только ведь каску носить!

Жеглов вернулся довольно скоро, и по его собранному виду я догадался, что «добро» начальства получено.

— Разрешил Свирский, — сказал Жеглов.

 — Он, конечно, поговорит с тобой, даст руководящие указания, но главное сделано. А я тут ещё одну деталь надумал: скомандуем в КПЗ, чтобы отобрали у Фокса платочек его знаменитый — он тебе заместо пароля будет, а? — И широко улыбнулся.

— Всё, тогда хватит травить, — сказал я деловито. — Время уходит, давай соображать…

28

— Кубок СССР по футболу. «Зенит» вышел в полуфинал.

— Миллион зрителей просмотрели новый, художественный фильм «Без вины виноватые», сценарий и постановка лауреата Сталинской премии Владимира Петрова.

— Московский театр сатиры купит старинные украшения: «драгоценности» из искусственных камней — кольца, браслеты, серьги, броши, кулоны; перчатки, кружева и веера.

Московское радио. Городская информация

— Ну что? Ждать, пожалуй, больше нечего, — сказал Свирский. — Звони, Шарапов. Послушаем, что нам скажут…

Свирский сидел верхом на стуле прямо перед столом, в углах кабинета маялись Тараскин, Пасюк и Гриша, а Жеглов стоял, подпирая спиной дверь, будто хотел нам показать, что не выйдем мы отсюда, пока дело не сделаем.

Я ещё раз посмотрел на них, и под ложечкой что-то ёкнуло и сжалось. Снял я телефонную трубку, и показалась она мне ужасно тяжёлой, словно это была не эбонитовая пустяковина, а ложе «петеэровки», и горло перехватило спазмой, как перед командой «Ро-ота!..», когда поднимаешь людей из траншеи для первого броска разведки боем.

— Ну-ну, ничего, всё будет нормально, — сказал Свирский и улыбнулся. Я почувствовал себя немного увереннее, и диск стронулся с места.