Потом на меня посмотрел и давит из себя:

— Мне давно, из книжек конечно, известен приём: один следователь грубый и злой, а другой — контратип. И по психологии допрашиваемый стремится к «доброму», чтобы рассказать то, что собирался скрыть… Тем не менее я вас очень прошу — уйдите, а с ним вот, — тут Груздев на меня указал, — с ним мы поговорим…

Жеглов расхохотался:

— Добра! Шарапов у нас следователь молодой, но настырный. Пусть попрактикуется, не возражаю…

Мне, конечно, комплимент жегловский не понравился: в моём-то возрасте уже не учеником желторотым — мастером пора быть… Но я, конечно, промолчал, а Жеглов сказал уже в дверях:

— Спасти свою шкуру можно только чистосердечным признанием и глубоким раскаянием.

Как говорится, зуб за зуб, ребро за ребро, а печёнка за селезёнку… Про Фокса надо всё рассказать… пока не поздно… — Захлопнул тяжёлую, с «волчком», дверь, и долго ещё слышался его смех под аккомпанемент сапожного скрипа, и я почему-то подумал, что Глеб, хоть и не «тыкал» больше Груздеву, но и на «вы» ухитрился к нему ни разу не обратиться. Я сел за стол и сказал попросту:

— Илья Сергеич, я действительно в милиции недавно, и опыта нет никакого, и в юриспруденции этой самой я не очень, но… вот какая штука.

Я, когда разведротой командовал, любил к наблюдателю нового человека подсылать — старый ему видимую обстановку докладывал, а тот свежим глазом проверял. И, представьте, очень удачно это порой получалось, потому что у наблюдателя от целого дня напряжённого всматривания глаз, что называется, замыливался; он, чего и не было, видел и, наоборот, не замечал порой того, что внове появлялось. Понимаете?

Груздев, мне показалось, слушал меня с интересом.

И кивнул. А я дальше свою мысль развиваю:

— Тут ведь какая штука? У Жеглова, может, и действительно глаз на что-то замылился. Да и характером вы не сходитесь, ну прямо как кошка с собакой, чёрт побери! Вы мне-то хоть поверьте: не собираюсь я вас делать козлом отпущения. Виноваты — ответите. Невиновны — идите, как говорится, с миром. Но я хочу разобраться. Понимаете — разобраться.

— Но вы же не верите ни одному моему слову, — нерешительно сказал Груздев.

— И не надо! — горячо сказал я. — На что нам верить, не верить — нам надо знать.

Вы мне тоже можете не верить, будем только на факты ориентироваться. Ну, ещё… на здравый смысл.

— Хорошо. Если на здравый смысл, давайте попробуем, — согласился Груздев. — У меня тогда сразу вопрос, как раз на здравый смысл. Я, собственно, по этому поводу вас и вызывал.

— Слушаю, — сказал я.

— Мне предъявили заключение экспертизы, из которого следует, что из моего пистолета выстрелили нестандартной пулей, так, нет?"

"Я подтвердил, не подозревая ещё, куда он клонит.