Что я могу сказать? Они юлили, врали, кричали от боли, потому, что за враньё я, вернее Боня по моей просьбе, заставлял их испытывать боль. Боль невообразимую, запредельную, жуткую.

Поэтому процент вранья минут через десять снизился до приемлемой величины в десять-пятнадцать процентов.

Но, как вы понимаете, меня могла устроить только их стопроцентная откровенность.

Поэтому приходилось некоторые вопросы задавать по нескольку раз, сравнивать показания обоих допрашиваемых…

Картина вырисовывалась интересная, и, в тоже время, достаточно пугающая.

Как выяснилось, наш Овечкин опять всплыл, и начал гадить.

Я то думал, что ему хватит ума полностью исчезнуть с горизонта, но, как видите, нет.

А из того, что в этой подставе предполагается участие рейнджеров Союза Демократий, то, надо полагать, ноги растут именно оттуда. Никак демократы не успокоятся.

Это говорит о том, что, скорее всего, Овечкину сделали предложение, от которого он отказаться не смог. А, может быть, и не захотел.

Демократы могли предложить что-то, от чего он был просто не в силах отказаться.

Но это, в принципе, не имеет большого значения.

Так или иначе, а когда мы выберемся из этой переделки, надо будет окончательно решить вопрос с Петром Сергеевичем. Уж очень много неприятностей он доставляет.

Что касаемо демократов, то тут намного сложнее, это не отдельные личности, пусть даже и весьма могущественные. Тут мы имеем дело с системой. С государственным механизмом.

И эффективно противостоять этому накату я могу только в том случае, если мои интересы станет защищать государственный механизм другой державы, сопоставимой по своему могуществу и ресурсам. Держава эта, как вы поняли, это Российская Империя. И тут надо сделать так, чтобы мои интересы она защищала бы, как свои…

А для этого я должен стать для Империи, ну, очень важным и нужным человеком.

Это в моих силах, но тут надо, как это говорится, и рыбку съесть, и чешую продать…

То есть постараться обставить всё так, чтобы не быть сильно обязанным Империи. А то Государство Российское во все времена умело выжимать из подданных все соки, если это было необходимо…

Но, что-то я начал растекаться мыслею по древу.

А есть проблемы, решение которых отлагательств не терпит.

Первое, что я сделал сразу же, это, получив необходимые консультации от Зоэ, включил сигнал бедствия.

Штурман, кстати, проследив за моими действиями, скривился, словно ему лимон целиком скормили.

Ведь теперь время на поиски нашей посудины для имперских кораблей, контролирующих безопасность внутриимперского траффика, здорово сократится.

Запеленгуют они наш гиперпространственный сигнал и через считанные часы будут тут.