Мы с ней перебирали все возможные варианты наших действий. То есть вместе занимались тем, чем занимался я, лёжа в противоперегрузочной капсуле. Мы перебрали все вероятности, которые могли себе вообразить.

Тщетно.

Её беспокойство оставалось, как бы это сказать поточнее… На стабильно высоком уровне.

А это говорило о том, что никакие наши действия ситуацию не изменят.

Такое возможно только в том случае, если экипаж корабля самовольно изменит курс и уйдёт с проложенного маршрута.

В этом случае мы ничего изменить не сможем.

Единственное, что я смог сделать, предварительно посовещавшись с Зоэ, так это обязать петов смотреть за тем, какие цифры будут вводится штурманом, когда он будет задавать координаты последующих прыжков.

В этом случае Зоэ, как она сказала, сможет понять, что курс меняется.

Хотя, даже если она и зафиксирует подобное, предпринять что-либо для устранения такого злоупотребления со стороны экипажа мы всё равно никак не успеем…

Следующие несколько суток я провёл, как на иголках. Если девчонки, за исключением Истер, более или менее успокоились, убаюканные отсутствием событий, то я нервничал по полной программе.

И Истер места себе не находила. Потому, что она точно знала, что что-то нехорошее обязательно произойдёт.

Но вот что именно и в какой момент, она определить не могла, как ни пыталась.

И, вследствие этого, состояние её мало чем отличалось от тихой паники.

Ну и я, соответственно, тоже пребывал в тревожном ожидании.

Но время шло, а ничего не происходило.

Юрген вёл себя на удивление прилично. Его многочисленные подельники к пилотам не совались, и вообще вели себя, как добропорядочные граждане, что было особенно подозрительно. В их кубрике даже драк не было, что совсем уж удивительно.

В общем, чем ближе мы были к конечной точке нашего маршрута, тем сильнее изводила меня моя паранойя…

Но, как говорится, чему быть, того не миновать.

Всё произошло, когда до метрополии оставалось всего три прыжка.

Как и перед предыдущими разгонами, по корабельной связи прошло оповещение о том, что всем надлежит укладываться на свои противоперегрузочные ложа.

Ну, я тоже дисциплинированно улёгся, пристегнулся. Спать хоть и хотелось, но засыпать я не планировал.

Я, как обычно, нервничал, подсознательно ожидая, что мои аморфные страхи вот-вот воплотятся в какое-нибудь фатальное событие, в результате чего всё пойдёт кувырком.

Так вот, лежу я себе и думаю, когда же всё это закончится, справедливо соглашаясь с народной мудростью, что лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца… И тут в моём мозгу раздаётся голос Зоэ.

Услышав её, я непроизвольно вздрогнул.