Зара у нас, как это выяснилось во время последних событий, оказалась очень большой затейницей с неуёмной фантазией.

Таким образом, оставив Зару с её рабом на растерзание любознательной Алевтине, мы окунулись в текучку.

Прежде всего, мы с Ня устроили подведение итогов завершившейся операции.

Обозначили те узкие места, которые удалось выявить в её ходе и наметили пути по их ликвидации.

Я, так же, затребовал развёрнутый доклад по результатам наблюдения за вторым кандидатом, который привлёк наше внимание на этапе отбора.

Да. Речь идёт о том самом неестественно спокойном соискателе, Иване Давыдовиче Простецове.

Ня зачитала краткую характеристику соискателя, которую её подчинённые составили за первые дни наблюдений.

К моему большому удивлению, ничего особенного в этой справке сказано не было.

Исполнителен, пунктуален, неконфликтен. То есть, с сослуживцами отношения ровные, хотя, следует отметить, что держится наш Иван Давыдович особняком, ни с кем не сближается, то есть, существует, как бы сам по себе.

Служебные обязанности выполняет, опять таки, удовлетворительно, но без особого энтузиазма, ровно настолько хорошо, чтобы не вызывать никаких нареканий.

И, следовательно, проявлений какой-либо инициативы за ним замечено не было.

Эдакий, знаете ли, профессиональный середнячок. Молчун и себе на уме.

Вообще, полностью ознакомившись с докладом Ня, у меня создалось впечатление, что это не живой человек, со своими маленькими слабостями и привычками, а какой-то биоавтомат, выполняющий заложенную программу. Но результаты генетических тестов свидетельствовали о том, что он всё таки человек.

Ня, кстати, тоже обратила внимание на эту особенность этого сотрудника.

И он, кстати, оказался одним из немногих, кто работал в одиночку, без напарника.

В сферу его должностных обязанностей входил контроль за допуском персонала к одному из энергетических узлов, задействованных в энергоснабжении генераторов защитного поля центральной части нашего комплекса. Ну и контроль обстановки в помещениях, где располагались агрегаты энергоузла.

Из осторожных опросов персонала, контактировавшего с Простецовым, следовало, что практически у всех опрашиваемых создалось о нём впечатление, что он «ни рыба, ни мясо».

Да и его сослуживцы целиком и полностью были согласны с подобной характеристикой.

Надо сказать, что всё это рождало у меня невнятные опасения. Не списывая их возникновение на мою паранойю, я, всё таки, решил поручить Ня усилить наблюдение за этим человеком.

Ибо, как известно, именно в тихих омутах обитают наиболее значительные популяции чертей. Наиболее зловредных, заметьте, чертей.

Ну, с этим пока разобрались. Не то, чтобы совсем разобрались, но, по крайней мере, поняли, что и как следует делать.