Зара немного побрыкалась, видимо для порядку, но потом всё таки дала себя уговорить.

Почти сразу за тем, как гвардейцы, задействованные в оцеплении доложили о занятии своих позиций, с их постов пошёл видеоряд.

Мы с интересом наблюдали, как по лабиринту тёмных и безлюдных переулков, оплетавших массивное здание полуразвалившегося и давно заброшенного цеха, украдкой пробираются люди.

Они пробирались по одиночке и мелкими группками. И все походили друг на друга, так как каждый из них был закутан в какие-то безразмерные тёмные балахоны, полностью скрадывавшие особенности этих крадущихся во тьме фигур.

— Не хотят быть опознанными, — хмыкнул я про себя, — и странно было бы, если бы было иначе, хе-хе…

Дело в том, что секта эта, в основном, привлекала представителей нашей мелкотравчатой аристократии, которых, с одной стороны, привлекало обещание огромной силы, а с другой стороны, их привлекали собрания членов секты, в процессе которых они могли предаваться любому распутству. Любым греховным наслаждениям…

Там, в чаду факелов, они могли становиться кем угодно, садистами и садо-махохистами, сплетающимися друг с другом в пароксизмах противоестественного наслаждения болью и страданиями, или чужими, или своими…

Были тут и педофилы, которым банда Юргена иногда поставляла объекты для удовлетворения их постыдных страстей. Бандиты иногда хватали и беспризорников, которых потом никто искать толком не будет…

Тут можно было насладиться наркотическим трипом, причём, секта давала стопроцентную гарантию того, что адепт, принимающий наркотики, будь то любая химия, экзотические грибы с других планет или ещё что-нибудь забористое, останется жив и здоров.

То есть, передоза можно было не бояться.

Мало кто знал, что за этим самолично следил сам жрец Великого Хаоса, который и являлся в кульминационные моменты организуемых тут шабашей в собственном облике, очень похожем по описаниям на облик главного врага рода человечества, именуемого Диаволом…

Параллельно с передачами гвардейцев я получал и обрабатывал информацию, которую собирал Пронька.

Я прикрыл глаза, и передо мною возник просторный зал, на грубо отёсанных каменных стенах которого потрескивали чадящие факела.

Трепещущее пламя не могло совладать с тьмой, обволакивавшей всё, что находилось в помещении.

Постепенно глаз начал выхватывать из тьмы фигуры, закутанные в просторные балахоны. Лица стоящих были скрыты за причудливыми и гротескными масками.

Стоящие во тьме фигуры образовывали большой круг и было их около тридцати.

— Однако, — мысль эта была вызвана моим неподдельным удивлением, — публики то собралось много.