Нет, они нагло поставили основную часть своих сил посреди долины, перекрывая путь армии Акбара. А четыре десятка своих железных домиков на колесах, как руки, раскинули в стороны, пресекая возможность обхода своих позиций по склонам холмов. Правда, между тремя русскими отрядами было слишком большое расстояние, около тысячи шагов. В такие дыры любая армия пройдет беспрепятственно и не спеша. Возможно, трусливые гяуры и хотели этого, чтобы не сражаться с войском шаха? Как бы там ни было, Акбар решил дать сражение врагу в полную силу, пока к ним не подошло подкрепление, на которое, возможно, русы рассчитывали.

Многократное превосходство в численности над врагом так ослепило правителя Великих Моголов, что он забыл свою прежнюю мысль о нападении на опасного врага внезапно, из-за укрытий, в узких ущельях и на горных перевалах. Конечно, даже подобная тактика не могла спасти империю от русов, но замедлить их движение и затянуть войну шах Акбар имел полную возможность. Чем, к сожалению для себя, не воспользовался, поддавшись азарту численного превосходства и поверив в свою победу.

Ранним летним утром восемнадцатого июля тысяча пятьсот девяносто седьмого года произошло крупнейшее сражение русско-могольской войны неподалеку от небольшого индийского городка Джаландхара. Со стороны русов оборону заняли три моторизованных пехотных германских батальона, усиленных артиллерией и минометами. Общая численность бойцов не превышала двух тысяч человек, с приданной техникой в количестве двенадцати машин разведки и ста восьмидесяти трех грузовиков.

Командовал германской обороной старший по званию подполковник Фредерик Гогеншауфен, воевавший на стороне магаданцев со времен захвата Стокгольма. Именно тогда молодой офицер из германских наемников на шведской службе, пораженный необычным оружием и стремительностью действий небольшого отряда иностранцев, захвативших шведскую столицу без потерь, рискнул поступить на службу к магаданцам и не прогадал."

"Год усиленных тренировок на Севере, в окрестностях Мурманска, Фредерик запомнил на всю жизнь, с течением времени вспоминая морозы и ветер полярной ночи как лучшие месяцы своей жизни.

Именно там произошел перелом в сознании молодого офицера, сумевшего перешагнуть через привычные армейские штампы, чтобы всем умом и душой впитать наставления магаданских инструкторов. Именно на Севере, в многочисленных тренировках и учебных сражениях, прапорщик Гогеншауфен пытался со свойственным юности азартом максимально точно освоить приемы своих учителей.