Примерно где-то так планировали свои действия в Петербурге на будущее, возможно, не столь отдаленное, особенно при посильной помощи агентов влияния. Но это были пока планы, на деле проблемы возникли в другом месте. Итак, после установления мирных, добрососедских отношений в Центральной Америке, большая часть русского флота из Карибского региона отправилась к берегам Африки. Частично принялись бороться с берберскими пиратами, частично занялись перевозками для двадцати семи русских поселений на побережье Центральной и Южной Африки.

Тут и возникли проблемы с работорговцами, чьи перевозки были полностью парализованы резко возросшими возможностями флота русов. За неполные полтора года русы захватили и уничтожили три с лишним десятка кораблей работорговцев, почти исключительно испанских и португальских. Их владельцы и экипажи отправились отрабатывать свои грехи во владения русов, корабли сожгли или продали, а бедных негров пришлось обустраивать на пустынном участке африканского побережья. Отправлять их обратно на верную смерть русы не решились.

К счастью, среди освобожденных негров нашлись неплохие лидеры, сумевшие за год укрепиться на побережье к северо-западу от Гвинейского залива. Организовать там свое новое племя изгнанников, выстроить острог в удобной бухте и отразить несколько набегов местных племен.

С неформальной помощью русов, разумеется, оставивших бывшим рабам практически все трофейное оружие, инструменты и одежду с захваченных кораблей работорговцев. Убедившись в жизнеспособности основанного острога, русы уже целенаправленно стали поддерживать независимое негритянское поселение.

В обмен на добытую древесину с побережья, слоновую кость и продукты русы торговали с неграми оружием и другими своими товарами. Затем даже заключили договор о военном и торговом сотрудничестве с вождем Мбакой, довольно здравомыслящим молодым парнем. Так, за неполные два года русы получили новую, удобную торговую точку на западном побережье Африки, вполне годную для развития сотрудничества, без необходимости непременной колонизаторской деятельности и отвлечения людей и средств. "

"И теперь наместнику Новороссии предстояло выдержать трудные переговоры с испанцами по разъяснению политики русов в отношении работорговцев. Конечно, русы уже подумали, чем смогут замаслить претензии короля Филиппа, вплоть до возвращения пленных испанцев на родину. Но сама необходимость отвлекаться от действительно полезных и нужных дел на какие-то, пусть и нужные, но абсолютно формальные переговоры раздражала наместника Новороссии Петра Головлева.