Левая от нас цепь соединилась с ней на поляне. Сзади по дороге, подтянулась колонна танков, передний из них открыл огонь из пулемётов. Пучков наконец-то принял решение. Миномёты не трогать и оставить на позициях. Личному составу пройти по оврагу немного вперёд, подняться наверх, и обходя немцев правее, короткими перебежками, под прикрытием бурана оторваться от противника и соединиться со своими. Ну что же, приказ понятен, но у меня немного другие планы. Поэтому вдвоём с Фёдором остаёмся прикрывать отход. Трофейную эмпеху отдаю мамлею, а вот ППД оставляю себе. У нас на двоих по карабину и автомат, не считая короткоствола, и хотя нас мало, но мы вооружены и очень опасны. Рота отходит, и пока Федя прикрывает, я готовлю «сюрпрайз», установив в блиндажах по лягушонку. Мины закапываю в труднодоступных местах, вкрутив взрыватель натяжного действия. Должно получиться как в сказке, «дёрнешь за верёвочку, и сожрёт тебя серый волк». Немного дольше пришлось повозиться в блиндаже второго взвода, зато в своём практически всё было готово. Оставалось только вкрутить взрыватель, прицепить проволочку и аллес.

Рота вроде отошла благополучно, и можно было линять, но оставалось ещё одно дело. Пройдя вперёд по оврагу, ждём Мишку. Его орудие должно стоять метрах в трёхста от нас возле оврага, поэтому если всё нормально, должен уже подойти, — а если нет? То гора идёт к Магомету. Мало нас осталось — ветеранов из сто девятнадцатой, поэтому не узнать что случилось, я не могу. На мне скатка с шинелью, вещмешок, карабин также забрасываю через голову, запасной диск на ремне слева, подсумки с винтовочными патронами справа. Остальной боекомплект к автомату в противогазной сумке у напарника. В карманах ватника по лимонке, ещё по колотушке за голенищами валенок. Бредём по колено в снегу, прижимаясь к правому откосу, я впереди, Федя прикрывает. Видимость метров пятьдесят максимум, дальше туман войны, но полёту пуль это не мешает, так что прислушиваемся и приглядываемся. Иду, считая шаги, чтобы не проскочить мимо, но проскочить не удаётся. Недалеко справа, раздаётся металлический стук, немецкие гортанные голоса и гогот. Овраг в этом месте мелеет, кустов также становится меньше, поэтому заползаем на откос и высовываем над ним только головы.

Картина открывается безрадостная. Примерно в пятидесяти шагах позиция нашей сорокапятки, которую переехал танк и, размотав гусеницу, остановился в десятке метров от орудия. Скорее всего, выстрелом повредило гусянку, а при наезде на пушку, танк её добил и остановился. Один фриц сидел на башне с автоматом и охранял периметр. Механик чинил порванную гусеничную ленту, остальной экипаж помогал ему, но всё больше советами.