‒ Со слов Игната, Нигматулл Дилярович, как и Сергей, никогда ничего не делает просто так. Так что эти вопросы неспроста.

Неприятный холодок пробегает по спине, скатываясь до поясницы. Всматриваюсь в родителей Сергея: вполне обычные и доброжелательные люди.

‒ Тебе-то всё нравится? ‒ наблюдаю, как сестра тянется за вторым куском торта.

‒ Очень, ‒ расплывается в улыбке, слизывая крем с ложки. ‒ Вспоминаю свою пафосную свадьбу с Ореховым, и тошнота подкатывает ‒ и зачем, спрашивается, нужны были две сотни гостей и самый дорогой банкетный зал? Вот смотри, ‒ кивком указывает на людей, собравшихся на их с Игнатом свадьбе, ‒ минимум приглашённых ‒ самые близкие и важные, скромное платье невесты и приятная атмосфера. Идеально. Некоторые, конечно, были немного шокированы женитьбой Красовского, но искренне рады. Слишком долго Игнат был один. Мама звонила. Вернётся в Тверь, и мы все вместе съездим в гости.

‒ Ничего… лишнего не говорила?

‒ Нет. Мне показалось, она даже рада. В её понимании: кто угодно, лишь бы не Юра.

Болтаем с Ниной, обсуждая присутствующих. Спрашиваю, кто кем приходится Игнату, и кажется, Нина обо всех уже успела собрать информацию. Так увлечена щебетаньем с сестрой, что не сразу замечаю возвышающуюся надо мной фигуру, а повернувшись, встречаюсь с чёрной бездной, в которую меня неумолимо засасывает.

‒ Не откажетесь потанцевать со мной?

Речь отнимается, и я не могу заставить себя подняться, когда понимаю, что прямо сейчас могу прикоснуться к Алилову. Мечта последнего месяца имеет вероятность осуществиться.

‒ Ян, тебя спрашивают, ‒ толкает в бок сестра.

‒ А… Да, конечно.

Приятная мелодия разливается по залу, собирая в центре пары. Свет слегка приглушён, создавая интимный полумрак.

Иду следом за Сергеем, не смея прикоснуться. Резкий разворот, и его ладонь медленно скользит на уровне талии, находя для себя самое удобное место. Слегка сжимает кожу, притягивая к себе ‒ так тесно и жарко, что из моего рта непроизвольно вылетает тихий стон. Моя ладошка тонет в его руке ‒ он ведёт. Уверена, Алилов во всём и всегда главный, не позволит перетянуть инициативу. Движемся в унисон, точнее, подчиняюсь ему, позволяя вести за собой и покрываюсь колючими мурашками, загипнотизированная тёмным взглядом.

Слишком неприлично молчать. Сейчас тем более, но я не знаю, с чего начать разговор и готов ли он к нему.

‒ Спрашивайте.

‒ Ч-что?

‒ Спрашивайте, ‒ повторяет. ‒ Я же вижу, как приоткрываются ваши губы, а затем вы их плотно сжимаете, заставляя себя молчать.

Я перед ним, словно на ладони ‒ не спрятаться.

‒ А вас правда зовут…

‒ Сирень? Да, ‒ усмехается, но вмиг становится серьёзным. ‒ Не нравится?

‒ Нет, нравится, очень нравится! Необычно. Даже пришлось переспросить вашу маму, ‒ морщусь от неудобства.