С учетом обоза и пушек, это дней десять. А полнолуние — примерно через неделю.

— Нельзя терять ни минуты, чтобы прибыть вовремя, — пробормотал себе под нос молодой король, — воинам после победы нельзя долго бездействовать, иначе они теряют желание сражаться.

Эту великую мудрость он вычитал в книге своего предка. Была там еще одна запись, но о ней Дитрих сейчас не думал, погрузившись в размышления о близкой победе и молниеносном наступлении. Стояла середина октября, до сезона дождей оставались считанные недели.

— Надо закончить войну до середины ноября, — сам себе установил срок будущий завоеватель, зевая в ожидании своего военного министра.

Он спланировал то, чего так страстно хотел его великий предок — достижение мирового господства. Первыми покорит Русов, расставит по всему миру свои форпосты, чтобы его потомки могли контролировать развитие племен дикарей. Нельзя допускать развития иных цивилизаций, кроме дойчей. Это противостояние с целым миром, но в душе молодого короля бурлила горячая кровь, не давая трезво мыслить. Вторая мысль в хрониках его предка гласила, что нельзя оставлять врага недобитым.

— Не оставлю, великий Адольф, не оставлю, — прошептал потомок нацистов, завороженно смотря на огонь в камине, где ему чудились битвы и сражения.

От глубоких размышлений его отвлек Фриц Лейбнер.

— Мой король!.. — вошедший почтительно склонился.

— Фриц, каковы наши силы на настоящий момент? — Дитрих сразу перешел к делу.

— Больше двух тысяч обученных пеших воинов, две сотни лучников, около пары десятков стрелков проходят обучение. Есть еще две сотни всадников, — закончил подсчет Лейбнер.

— А пушки?

— Десять малых и две большие, — мгновенно ответил военный министр на вопрос короля.

— Мы выступаем на юго-запад, к землям Русов. Оставь небольшое количество воинов для охраны дворца и наших городов, все остальные послезавтра должны быть готовы выступить.

— Мой король!.. — открыл рот Лейбнер, чтобы возразить.

— Фриц, я всё сказал, можешь идти, — пресек его попытку Дитрих.

После ухода Лейбнера он достал «Хроники IV Рейха», открыл на чистой странице и вывел красивыми буквами: «Начало завоевания мирового господства».

* * *"

"Патриарх Никон мог считать себя счастливым человеком: он был единственным из ныне живущих в Макселе, кто еще помнил «отцов-основателей».

Образ деда в памяти потускнел, но усилием воли Никон мог представить себе бородатое хмурое лицо своего деда. Тот был совсем молодым, когда попал в этот мир. Он взял на себя функции Патриарха, женив своего брата на местной правительнице. За многие десятки лет преследований секта «Новый Израиль», или «Христоверы», наконец обрела свой новый дом, не боясь притеснений.