Новые телевизоры только в холле каждого этажа, там все собираются вечерком и смотрят. А ещё тут были лоджии с плетёными стульями и прекрасным обзором.

– Хорошее пулемётное гнездо, – одобрил Вася, открыв дверь на балкон и с удовольствием вдыхая напоённый хвойным ароматом воздух. – До опушки – двести, штакетник насквозь просматривается... Короче, можно косить всё, что движется.

Потом, осмотревшись как следует, посетовал:

– А на опушке – хороший НП... Спрятался под кустик и наблюдай себе. Растяжки бы поставить... Так свои же ходят... Бардак, короче.

.. Надо пореже в лоджию выходить и вечером что-то думать насчёт окон. Ну и где, блин, у них тут светомаскировка?! Что теперь, одеялами занавешивать?

Ничего страшного – просто условный рефлекс. Когда человечек годами живёт в режиме «война», ему трудно быстро адаптироваться к нормальным условиям существования. Нужно дать ему время и не торопиться приглашать в лес за грибами. Тогда он будет относиться к вам хорошо и не станет думать про себя, что вы полный идиот. Потому что человечку трудно поверить, что в лесу не все тропы перекрыты растяжками, а за каждым вторым деревом не сидит «дух».

..

Как расположились, Иванов собрал нас до кучи и довёл распоряжение командующего. Сидеть на месте, за ворота носа не высовывать под страхом немедленного расстрела, ни с кем не общаться. Ждать особого распоряжения. Какого именно распоряжения? О том, что ситуация «разрулилась», проблемы решены и можно возвращаться на базу.

– Когда это такое было, чтобы наши проблемы без нас решались? – удивился Глебыч. – Мы, значит, здесь, а они там решаются сами по себе? Фантастика!

Иванов угрюмо сообщил, что он то же самое сказал командующему.

Надо, мол, что-то делать, не сидеть же сложа руки... На что командующий ответил, дословно: «Какой, на фиг, „делать“?! Вы и так уже всё сделали! Дальше некуда... Так что теперь посидите, а вашими проблемами займутся нормальные люди...»

То есть фактически мы оказались под домашним арестом. Прав был Вася, когда сказал, что отпуск нам дали для «отмазки». Просто убрали из фокуса нездоровых страстей и изолировали в глухом месте, подальше от всяких любопытных товарищей.

Потом полковник довёл до нашего сведения, что есть и хорошие новости. А именно: представитель на нас не сердится...

– Какое счастье! – закатила глазки Лиза. – А мы всё это время трепетали в неведении... А вдруг сердится? Я бы не вынесла – застрелилась бы сей момент...

Серёга ехидно хихикнул, Глебыч сонно зевнул, а Петрушин с Васей непонимающе переглянулись. Им было глубоко по барабану, что на них кто-то может сердиться кроме Иванова.