И я этому совершенно не препятствовала, переживая только об одном — хватит ли на это счастье выданных носорогом денег. И черт с ним, с хлебом!

— А плотника не посоветуете? — пребывая в мечтах о том, как изменю свою (ну и Мэтта заодно) жизнь к лучшему, я вспомнила еще о пугающих меня ступеньках.

— Конечно, мистер Уэлс, прекрасный мастер! Он как раз должен будет заглянуть ко мне сегодня вечером за сахаром, хотите, я передам, что в его услугах нуждаются мисс…

— Миллс.

—..мисс Миллс из особняка Тернеров, — с улыбкой закончила она, и вдруг эта улыбка застыла на ее лице, будто приклеенная скверным клеем — кривовато и неестественно.

Я даже машинально обернулась, кто там вошел в лавку, что бедную женщину так перекосило. И только потом сообразила, что звонка колокольчика слышно не было. А смотрела она на меня. Теперь уже — с неприятной смесью испуга и брезгливости. Знает. Понятия не имею откуда, но знает — четко осознала я. Настроение мгновенно улетело в отметку «глубокий минус», в душе всколыхнулась злоба и раздражение.

— Сколько? — процедила я, решив, что встану насмерть, но без товара отсюда не уйду и пусть только попробует отказаться меня обслужить. Что я сделаю — я понятия не имела, но почему-то это было невероятно важно."

"— Четыре фунта, пять шиллингов, три пенса, — механически произнесла миссис Фру, отмерла и продолжила упаковывать покупки, вот только лицо у нее при этом сделалось такое, будто она с огромным удовольствием мне рожу Чистоблеском начистила бы сама.

Рука моя, достающая деньги, не дрогнула, несмотря на то что это было почти все, что оставил мне Мэттью, и я подозревала, что оставил не на один поход в магазин. До того, как лицо бакалейщицы сделалось гипсовой маской, я бы, может, и прикинула, что взять сейчас, что оставить на потом, чтобы не транжирить попусту. Но сейчас мне просто хотелось убраться отсюда подальше и поскорее. Мне даже неинтересно было, как она узнала, кто я. Хотя вру. Неинтересно, но важно. Но спрашивать это сейчас я не могла. Расплатившись, я забрала сдачу, сгребла увесистые пакеты и покинула «Бакалею матушки Фру» с такой прямой спиной, будто проглотила одну из пик парковой ограды.

Мэтт— Ты реально свалил с ней в Уизел-Холл?

— И тебе привет, — буркнул я, усаживаясь в одно из кресел для посетителей, скинул ботинки и закинул ноги на второе.

— Идиотская привычка, — проворчал лучший друг, глядя на это действо неодобрительно. — У меня сразу появляется ощущение, что ты мой дядюшка Яша из дальних стран, приехавший на пару дней, и оставшийся на десятилетку.

— Можно подумать, ты мне не рад. Спасибо скажи, я сдерживаю очередь из очень нудных просителей. — Нет там никаких просителей! — Это потому, что я их сдерживаю. Том закатил глаза и откинулся на спинку своего кресла.