Моя Ниночка тоже в тринадцать лет начала нам грубить.

– А когда закончила? – с надеждой спросила Светлана.

– Да у них этот период такой затяжной… – вспомнил Турецкий свой последний разговор с дочерью.

– Нелегко быть родителями, – вздохнула Светлана.

Огородников с сочувствием посмотрел на обоих.

– Вас послушаешь – детей не захочешь, – подал он голос, припарковываясь возле гостиницы.

В номере Турецкого после короткого совещания сообща решили, что лучшего места для задуманной вечеринки, чем ресторан «Дикий кабан», нет.

– И ни слова о деле, – предупредил всех Саша.

 – Будем отдыхать.

– Жаль, Живов уже уехал. – Володя Яковлев симпатизировал эксперту.

– Дело сделал, что ему теперь в Нефтегорске торчать? У него тоже какие-то проблемы с дочками, полетел воспитывать.

– А сколько им лет? – сразу поинтересовалась Светлана.

– Близняшки, в пятом классе учатся. Лет по одиннадцать, наверное.

– Так они и в одиннадцать жить не дают? – удивился Огородников. – Нет, теперь я точно сто раз подумаю, прежде чем своих завести.

– Почему? Есть хорошие дети. Я слышал… – вмешался в разговор Яковлев.

– Твои сыновья хорошие, грех тебе жаловаться."

"Яковлев помолчал, видимо прикидывая про себя, насколько хорошие у него сыновья. Потом честно признался:

– Мои – тоже не сахар… Хоть и совсем маленькие…

– Нет, теперь я о детях даже думать не буду! – решительно заявил Огородников.

Все рассмеялись.

В ресторан они ввалились веселой компанией, шумно рассаживались вокруг стола. Как ни странно, народу было немало.

– Вот и хорошо, теперь даже если кто и задумал уши навострить, ничего не расслышит, – сказала Галя, оглядываясь.

Народ пил, жевал, громко разговаривал, пытаясь перекричать музыку, доносившуюся из усилителей.

Высокая длинноногая брюнетка пела в микрофон, хотя в таком небольшом зале вполне можно было обойтись без микрофона и усилителей. Но, видимо, музыканты считали, что чем громче звучит музыка, тем лучше. Играли они сносно, и вскоре московские гости смирились с тем, что приходилось орать во все горло, чтобы быть услышанным своим собеседником. Яковлев разлил красное вино по фужерам.

– Ради такого мяса я готов любые муки претерпеть! – заявил Турецкий, обтирая ладонью мясной сок, который стекал по подбородку.

– Давай повара пригласим, поблагодарим его. Приятное сделаем человеку, – предложила Галя. После вкусного вина у нее поднялось настроение.

Они подозвали официантку и попросили пригласить повара. Та удивилась, но скрылась за занавеской. Решила, что заезжие гости со своими буржуйскими замашками хотят произвести впечатление на местную публику.

Симпатичный паренек небольшого роста в высоком белом колпаке и белой тужурке, смущаясь, подошел к столику.