– Почему-то я в этом не сомневалась, – жестко проговорила Светлана, и тут же ее обычно мягкое выражение лица изменилось. Взгляд стал колючим, голос приобрел металлический оттенок: – Опрометчиво вы поступили. Я имею в виду, что вы поступили совершенно логично, пытаясь скрыть результаты первой экспертизы. У вас на это были причины. Думаю, веские. Но вот для доказательства идентичности вашего заключения и Славского у вас теперь нет оригинала первой экспертизы. И как вам теперь доказать идентичность обеих экспертиз, ума не приложу. Может быть, вы мне подскажете? – Она иронично смотрела на Веру, а та, можно сказать, уже совершенно потерялась. Она сцепила пальцы обеих рук и прижала их к своей груди. Над верхней губой появились бисеринки пота, девушка очень волновалась. – Вера Леонидовна, я думаю, выход все-таки есть. Давайте вместе поищем оригинал. Раз была распечатка, то у вас есть и компьютер, ведь вы пользуетесь компьютером?

– Да. – Голос Лапшиной стал едва слышен. – Но я стерла оригинал.

– Логике ваших действий приходится только восхищаться. Действительно, зачем хранить первый экземпляр экспертизы, когда новый, допускаю, полностью отличается от оригинала? Следователи это называют – заметать следы. А если следовать точной терминологии – скрывать следы преступления.

– Я не совершала никакого преступления! – На глазах Лапшиной показались слезы. Она выглядела такой напуганной, что на нее было жалко смотреть.

– Я думаю, для вашего же собственного блага лучше сразу признать, что новое заключение экспертизы вы писали по чьей-то просьбе, и, скорее всего, под диктовку этого заинтересованного лица. Что заключение по факту гибели мэра и его заместителя никак не соответствует истинным причинам их смерти. Что была какая-то причина, раз вы согласились на подлог. Что, совершая должностное преступление, вы осознавали, какие последствия вам грозят в случае разоблачения. Но, видимо, совершить это преступление вас вынудили и страх перед разоблачением был не так страшен, как эти причины.

Лапшина, совершенно раздавленная обличительным тоном следователя, тихо заплакала. Плечи ее тряслись от сдерживаемых рыданий, она прижала ладони к лицу, но по-прежнему молчала.

– Ну-ну, не надо плакать. – Светлана изменила свою тактику допроса. – Чтобы облегчить ваше признание, я вам помогу. Ведь если я скажу вам, что следствие предполагает произвести эксгумацию трупов, истинная причина их смерти сразу всплывет. И вам уже нет резона отмалчиваться. Правда обязательно выплывет наружу. Но тогда вам уже не отвертеться, придется нести наказание за подлог. А так запишем вам явку с повинной, я даю вам слово, что в тюрьму не сядете. Но это в случае вашего чистосердечного признания. Иначе – срок.