Бандиты подумают, что эти мы специально держали открытыми, чтобы сквозным двором на параллельную улицу выйти. Теперь, наверное, патрулируют на ближайших улицах.

– Что делать будем? Ждать?

– Я сейчас своим позвоню. Пусть выручают. А вы, Александр Борисович, пока конфетку пососите: очень нервы успокаивает. – Огородников протянул мятную карамель в грязноватой бумажке. – Извините, остальные съел. Эта случайно осталась.

– Как вы думаете, на кого они вышли? – спросил Турецкий, перекатывая конфетку во рту.

– Определенно на вас, – ответил Огородников. И, подумав, добавил: – А теперь, думаю, начнут охоту на моего «деда». Полагаете, я им запомнился?

– Еще как! Особенно когда затвор передергивали.

– Ну ничего. В следующий раз в новом обличье появлюсь. Еще столько неиспользованных возможностей, – сказал майор и вытащил из кармана мобильный телефон. Набирая номера, он отдавал команды, а Турецкий сосал конфетку, размышляя, что дело еще сложнее, чем он думал. В голове прокручивался план дальнейших действий.

Дом жил своей обычной жизнью. Ни стрельбы, ни топота, как будто ничего и не было. «Они что тут, привыкли к ежедневной стрельбе?» – удивлялся Турецкий невозмутимости жильцов дома. Никто даже милицию не вызвал. Или боятся. Скорее всего, это действительно так.

Работа как работа

– Не пойти ли нам в ресторан, Володя? – с такими словами Турецкий ввалился в номер к Яковлеву, и тот с изумлением посмотрел на шефа.

– Что-то видок мне ваш не нравится, Александр Борисович. – Он обвел неодобрительным взглядом фигуру шефа. – А еще в ресторан собрались!

– Видок как видок, ну пыльный слегка, сейчас отряхнусь. Давай собирайся по-быстрому, жрать охота. А то, кроме мятной сосульки, я ничего с утра не ел. А мне бы сейчас хороший кусок мяса, на всю тарелку, как Ирка умеет готовить. Интересно, тут, в Нефтегорске, есть места, где умеют хорошие отбивные готовить, желательно не из человечины?

Яковлев, быстро одеваясь, слушал шефа, посматривая на него и пытаясь понять, что кроется за таким вроде бы простым текстом, и кое-какие детали не давали ему покоя. Наверное, за фразой «отбивная из человечины» что-то кроется. И у шефа вид странный, как у загнанной лошади. Пыль с куртки он отряхнул небрежно, в свой номер умываться не пошел. Хотя не помешало бы.

– Вы бы умылись, – не выдержал Яковлев. – Все-таки в люди идем.

– Что, сильно грязный? Мне зеркала по пути не встречались, я себя давно не видел. – Турецкий забежал в ванную, зажурчала вода – умывался он, не снимая куртки.

На первом этаже подошли к дежурной.

– Милая девушка, – обратился к пожилой даме Турецкий, обольстительно улыбаясь, – не посоветуете нам, где тут у вас можно отведать хорошую отбивную? Вот такую.