А поскольку вражда между двумя крупными нефтекомпаниями продолжалась уже не один год, Дима Большой знал – работы у него будет еще надолго."

"К тридцати годам он даже успел жениться, обзавестись сыном. Но семейная жизнь не сложилась, жена не умела восторгаться его успехами, когда он в хорошем расположении духа хвастался, как при одном звуке его имени все эти «лохи» готовы и деньги выложить, и сами проситься под его «крышу». Она хотела тихого семейного счастья, а муж приходил после своих вылазок взвинченный, с бешеным блеском в глазах, нередко пьяным и страшным. Однажды, чтобы доказать ей, что даже после пьянки с дружбанами он в состоянии контролировать свои действия, он решил продемонстрировать свою меткость и открыл в комнате стрельбу. Она бы еще с этим смирилась, если бы он не усадил ее на диван с маленьким сыном и не стал стрелять из пистолета, выписывая отверстиями от пуль на белой стене аккуратную дугу в виде арки прямо у них над головой. Действительно, рука его не дрогнула. Пули влетали в стену красивым полукругом, сыпалась штукатурка на голову обезумевшей от страха жены и ревущего малыша. Но она боялась пошевельнуться, чтобы муж не задел их пулей. Показав свое мастерство, Дима улегся спать, на прощание приголубив рукой зашедшегося в плаче малыша и остолбеневшую жену. Утром он их уже не застал. Она оставила все – и свою одежду, и детские игрушки. Забрала только документы – свои и сына – и выгребла из их домашнего сейфа ровно половину денег. Дима пришел в ярость, пытался их разыскать. Больше всего его привело в бешенство то, что она посмела забрать деньги. Но найти ее не смог. Ее родители в испуге твердили, что не видели ее уже больше месяца. Он им поверил, поскольку запретил ей общаться с родными. Других родственников у нее не было. Он так никогда и не узнал, куда исчезли его жена и сын. После их ухода он еще больше лютовал, и на кровавом счету его банды числилось не одно убийство. Но действовал он всегда так продуманно и хитро, что до сих пор все их операции проходили успешно. Это в последнее время он стал поручать дела своим помощникам и тут же очень пожалел об этом. Несколько провалов показали, что он сам должен все держать под контролем.

Турецкий допрашивал Диму Большого, а тот отвечал на все вопросы продуманно и подробно. И если бы не его странное высокомерие, Александр Борисович мог бы предположить, что бандит решил помочь следствию в обмен на какие-то послабления при вынесении приговора. Но очень скоро Турецкий понял позицию Димы Большого – тот гордился своими «подвигами». Его извращенное криминальное сознание рисовало ему картину будущей славы не только в среде себе подобных. Он жаждал, чтобы о нем писали в криминальной хронике в газетах.