Он иногда с ним и спал, когда меня не было, ведь на поводке был запах руки хозяина.

— Вот знаешь, Сан Саныч, — я пристегнул поводок к ошейнику, пока пёс радостно скулил, нетерпеливо ожидая прогулку. — Вот ты мне радуешься, ждёшь, а вот когда я женюсь через три года, встречать меня будут не радостью, а скандалами. Работа-то оперская, но не понимают этого бабы. Они не собаки… жаль…

Кажется, выпил я больше, чем думал, раз говорю всё это своему псу. Значит, завтра будет немного бо-бо. Зато твёрдо решил, что жениться именно на Нюрке, как в прошлый раз, совсем не обязательно.

Вышел на свежий воздух, и башка прояснилась.

Уже вовсю чувствовалась осень, пахло сырой листвой, становилось прохладнее. Я застегнул куртку и пошёл в сторону пустыря, где Сан Саныч, засидевшийся дома, сможет радостно побегать и попрыгать. Может, и кошаков каких шуганет."

"Поздно, собачников уже нет, прохожих тоже, по темноте ходить теперь было не особо принято. По ночи шляться в нашем городе в такое время — дело совсем не безопасное, нормальные люди дома сидят и Санта-Барбару смотрят. И в самом-то городе ночного освещения не было, выключали за долги перед энергосетями, а на нашей улице и включать-то было нечего, давно все фонари побили.

Но зато на этом пустыре можно спокойно ходить, не боясь, что собака наступит на шприц, брошенный очередным нариком. Никаких чудес, просто в окрестных домах жило много бывших и действующих ментов, и наркоманов гоняли отсюда жёстко, не давая им и шанса здесь закрепиться.

Я походил, освежился, почти протрезвел, побросал резиновый жёваный мячик собаке, и, когда Сан Саныч уже наигрался, направился домой. Пока гуляли, во дворе собралась компания. Я услышал смех ещё издалека, потом резкий звон битого стекла — и смех погромче.

Это что? Напились и бьют окна?

Но смех не злой и не пьяный. Когда подошёл поближе, я увидел группку парней, сидящих на лавках за столиком в дворовой беседке. Двое из них только что в шутку боролись и случайно сбили бутылку со стола, которая и разбилась, ударившись о камень. Что необычно для таких компаний, про осколки они не забыли, а начали их собирать при свете шахтёрского фонаря, стоящего на столе.

Ну, приличная компания, никого не задирают, так что пусть развлекаются, чего им мешать.

Только собрался заходить домой, как один из них поднял со скамейки гитару и вручил другому, обращаясь к нему немного торжественно:

— Товарищ лейтенант, спойте-ка нам.

— Да хорош, Стёпа, — второй замахал руками. — Какой я тебе товарищ лейтенант? На гражданке же мы, пацаны. Всё… отвоевали. Ты как выпьешь, вечно какой-то официальный становишься, ха.

Все засмеялись, но продолжали упрашивать лейтенанта спеть. А я замер… какой же у него знакомый голос. С возрастом сильно изменится, но сейчас ещё очень молодой, звонкий.