Знал, что он не привлекался по малолетству, но татуировка-то тюремная. — Откуда такой партак? Отбывал где-то?
— Нет, конечно, не сидел, и не собираюсь, — он засмеялся, немного расслабившись, потом поднял руку, показывая мне татуировку. — Сделали парни знакомые, по дружбе, в журнале каком-то увидели.
— В карты, выходит, играешь?
— Бывает, — он огляделся. — Уже пожалел, что сделал. Сводить даже хотел, но не вышло, всё равно видно. До меня как-то раз один блатной докопался, типа, а ты знаешь, что это значит, ну и всё такое — зачем делал, раз не знаю, и чтобы пояснил ему, кто я по жизни и так далее.
Федюнин нервно заулыбался, Толя хмыкнул.
А мне было не до смеха…
Меня там не было, но я знал обстоятельства дела наизусть.
Центр города, день, ещё тёплый, но уже передавали, что скоро будет снег. Тогда дали получку, отец вышел из москвича и пошёл покупать сигареты к киоску у дороги.
А на обочине остановилась грязная белая копейка без номеров. Хромающий пассажир в чёрной вязаной маске вышел из машины и сразу же начал стрелять отцу в спину из ТТ.
Дистанция выстрела была меньше пяти метров, но киллер тогда умудрился промазать аж целых три раза.
Но первые два выстрела попали в цель, одна пуля попала в сердце — почти мгновенная смерть.
А потом начинались странности. Киллер сел в машину, она уехала. Вскоре её нашли на обочине за городом.
На руках у него остались порезы от гитарной струны, которой он пытался кого-то задушить — впереди сидящего, скорее всего. Саму струну нашли впереди, на полу, со следами крови и, как показала экспертиза, с фрагментами текстильных волокон, предположительно от чьей-то одежды.
Кто эти двое, мы выяснили.
















Комментарии
Добавить комментарий