— Ну что, Паха, где она? — не скрывая улыбки, спросил он. Судя по тону, ту нашу старую ссору забыл не только я за давностью лет, но и сам Толик. — Где там наша заявительница? Ещё не ушла?

Но городской интеллигент, сын художника и учительницы музыки, не ожидал, что вместо симпатичной молодой заявительницы придёт крепкая деревенская баба. Ей хоть и под тридцать, но выглядит заметно старше. Зато сильная, привычная к тяжёлой работе и громогласная. И очень, очень разговорчивая.

Сели мы в бывшем красном уголке, который приспособили как закуток под всякий хлам и сломанную мебель.

Своей комнатой для опросов-допросов дежурная часть образца девяностых пока не разжилась, а тащить в кабинет женщину мы не стали. Тут спокойнее. Как раз у бюста Ильича свободное место было, и даже стол там стоял приличный. Правда, вместо стульев были только старые лавки. Но это сейчас дело привычное.

На голове у Любы цветастый газовый платок, на плечах — китайская ветровка, староватая, но чистая и починенная. Женские сапоги из чёрной кожи — совсем не по погоде, они явно уже для более поздней осени. Но, скорее всего, Люба просто надела всё лучшее для поездки в город, чтобы повидаться с дедом.

Всего за пять минут мы узнали, что у неё есть дети, Машка и Колька, кошку зовут Светка, и она пятнистая, а собака откликается на кличку Байкал. Что муж Петька работает трактористом, и он тот ещё алкаш, который ухлёстывает за какой-то Людкой с почты, пока заявительница Люба не дала ему по горбу кочергой.

Ну а потом она перешла к делу.

— А я приехала к нему, на автобусе, вон, пять тыщ стоил! — чуть ли не кричала она. — Звал меня, чтобы с этой больницы его увезла, на квартиру-то! А мне-то некогда, картоху копать пора! Корова вон недоена осталась, я соседку попросила, чтобы подоила, и сена ей подбросила, а я же знаю, что она половину молока себе заберёт.

— Что с дедом? — спросил я.

— Так говорю же, всё бегом успевала. Но надо было ехать, а то знаю, что он опять забухат! Всегда бухат, как папка вон мой, Царствие небесное, тот тоже кажный день гулял! Ох! Зелёный змий ему в ребро!

— Так что с дедом? — Толик устало потёр лоб и склонился над листком бумаги в клеточку, куда собирался вносить стоящую информацию, но пока только нарисовал сбоку косичку.

— Так приезжаю, а в больнице его уже нету! — заявила внучка.

— Говорят, выписали. Ну думаю всё, забухат старый, значица. Вышла тогда, попутку ловить давай, а он говорит, за пять тыщ довезу! Пять тыщ! А морда не треснет, за пять тыщ-то?

— Так, стоять, — я поднял руку, — с чем он лежал в больнице? По какой причине?

— Я-то откуда знаю? Положили и положили, старый же. Он ещё тогда с поста мне звонил, на почту, мне туда пришлось бежать, всё побросала. Жаловался, что кормят плохо и уколов много ставят. А ещё курева совсем нет.