— Лётчик говорит: вот когда с вылета возвращаюсь, жена сразу понимает, что это я. Вечером прихожу домой, стол накрыт, жена ждёт, всё в шоколаде!

Хозяин шашлычной принёс им две пластиковые тарелки, на которых был разложен порезанный лук, и обильно посолил его аж из горсти. Мясо ещё готовилось.

— А чекист, — Рудаков усмехнулся, — чекист говорит: а я приезжаю из командировки поздно вечером, тихо захожу домой, снимаю обувь в подъезде, капаю маслицем в замочек, чтобы не шумело, тихо открываю дверь своим ключом… и ещё ни одна падла от меня не ушла! — он захохотал. — Всех её любовников спалил!

Я обошёл кафешку ещё и встал чуть поближе, чтобы мне их слышать, а они меня не видели.

Вот за тем деревом местечко подойдёт, тем более, там постоянно трутся собачники. Просто Рудаков — следак опытный, но меня он в лицо вряд ли помнит, я для него зелёный стажёр из ментовки, а голодный Румянцев слишком часто смотрел в сторону жарящихся шашлыков, жадно глыкая пиво. Пусть думают, что я просто пришёл погулять с собакой, если даже и заметят краем глаза.

И что они тут делают? Просто решили встретиться и попить пивка в тёплый денёк? Вполне возможно, но я слишком долго был опером, чтобы пройти мимо такого и ничего не выяснить.

— Капец, Николаич, — начался жаловаться Румянцев. — Там опер молодой вылез откуда-то, Васильев, сын этого, из РУОП который. Там, короче, бытовуха была, алкаши порезали друг друга, а он уперся — серия, серия! И опытные менты его тоже послушались! И батя его влез, типа, след просматривается группы организованной. Вот теперь сижу над этой серией! А оно мне надо? За серию в три шкуры дерут, сам знаешь.

— А почему сразу серия? — старый следак насторожился.

— Ты про эти квартиры, что ли?"

"— Да! Ещё вот одного урку прирезали, а опера сразу кричат, что это тоже с той же оперы. У них будто работы нет, придумали себе занятие. Им лишь бы серию слепить. Дела объединить, чтобы из трёх темнух — одну сделать. Ну я первые эпизоды объединил, ага, чую, еще и вчерашнее убийство придётся туды же совать. И что с этим делать? И прокурор, главное, на их стороне, послушал ментов, от меня требует результата, и Москва уже в курсе, каждый день шефа спрашивает, что предпринято, а он мне мозг еб*т.

Ни минуты покоя, едва к тебе вырвался, Николаич.

— Раньше было проще, — Рудаков усмехнулся и подтянул к себе кружку с пивом. — К Фёдорычу подошёл, он прокурором тогда был, пока за взятку в Нижний Тагил не уехал, и говорю, мол, Фёдорыч, ну какая уголовка? Какая статья? Люди переехали, а менты панику подняли. Давай отказной подпишешь, я все красиво напечатаю и объяснения очевидцев приложу, мало ли, что этот Якут говорит? Вот и решали вопрос без всякой волокиты. Тишь да гладь… А сейчас у вас дурдом начался.