А самая жестокая и тонкая ирония состоит в том, что бедолаге даже не подумали пересмотреть дело, когда выяснилось, что он не закон нарушал, а просто был хорошим специалистом и разглядел признаки душевной болезни до того, как человек перешел к насильственным действиям. Иногда я думаю, – продолжал Зиганшин, расхаживая по кабинету, – что самая идиотская и кровавая штука на свете – это борьба за идею. Все глупость человеческая и трусость, не хотим мы вникать в каждую конкретную ситуацию, а хотим готовые клише. Чтобы не думать, а сразу знать, как делать к своей выгоде и безопасности.

Набиваем себе головы всяким говном типа антисемитизма или чего-нибудь еще, и чем больше у нас там утрамбовано этого говна, тем больше орем о свободах и правах. Ладно, политчас закончен, вернемся к делу. Есть одно обстоятельство, которое опровергает все наши гипотезы и заставляет думать, что все это – чудовищное совпадение.

Лиза глотнула фирменного начкримовского кофе, отвратительная вкусовая палитра которого вполне раскрылась в остывшем состоянии.

– Невозможно.

Три обидчика Шелеста погибли совершенно одинаковым образом в течение года, это все что угодно, только не совпадение.

– А Наташа? Она точно не имеет никакого отношения к той давней истории и не была знакома ни с кем из ее участников.

– Смерть Натальи Юрьевны – трагическое стечение обстоятельств, действительно результат острого психоза у Карпенко.

– А почему тогда этот таинственный хмырь звонил и Оксане Карпенко, и мамаше Скролибовского? Если Олег не замешан?

Лиза сделала еще глоток. Эта жуткая кислая бурда, оказывается, прекрасно прочищает мозг.

– Допустим, я Шелест, – она нахмурилась и украдкой постучала кулачком по краешку стола, чтобы не привлекать к себе бед, влезая в шкуру глубоко несчастного человека, – моя жизнь похерена ради идеи защиты прав психически больных людей. Я лишился жены и ребенка, прозябаю на дне общества, а у моих обидчиков между тем все прекрасно. Шишкин блаженствует с женой и собачками в окружении роз, Кривицкий сделал блестящую карьеру, а Крашенинников, хоть не достиг особых высот, все же занимает место, которое его неплохо кормит.

Хорошо, думаю я, вы так переживали за сумасшедших, что ради их права разгуливать на свободе и творить все что вздумается не пожалели своего коллегу, так почему бы вам самим не попробовать, как оно бывает? Я могу просто и банально вас всех грохнуть, поджечь ваши дома, вытоптать розы и утопить собачек, но зачем?

При упоминании собачек Зиганшин поморщился и буркнул, что раньше не замечал в Лизе кровожадности.