Ее вина во многом, если бы не ее аристократичный чрезмерный снобизм и твердолобость, все были бы живы и счастливы. Она разрушила жизнь своему сыну и снохе, но влезть в нашу семью и растоптать наше счастье, я ей не позволю, – с жаром и даже толикой ненависти отчеканил Рэиф.

Странно, но он в точности обозначил все недостатки моей бабушки. Теплотой душевной старая ведьма никогда не отличалась. Всегда высокомерна и холодна. Мы больше десяти лет прожили в деревне, а она так и не нашла ни одной подруги. Всех считала недостойными общения. И ее снобизм порою душил и не давал ни глотка свободы.

Наверное, поэтому я выросла такой взбалмошной и хитрой. Это как протест против жесткого воспитания. А тот факт, что бабушка никогда не говорила о родителях, только вскользь и пару фраз, только настораживал.

– Что-то ты притихла, Амелия? – подозрительно спросил Рэиф.

– Я хочу знать правду, – честно призналась я.

– Узнаешь, – грустно выдохнул он, – но это принесет только боль. Ничего хорошего там, в прошлом, нет.

– Но я хочу знать, – настаивала я.

– Узнаешь, я обещаю тебе, но постепенно, – твердым нетерпящим возражения голосом произнес Рэиф.

Поняв, что ничего не добьюсь, я умолкла. Мы проезжали по оживленной улочке. Люди, не обращая друг на друга внимания, торопливо шагали по булыжным тротуарам. Между ними суетливо шныряли уличные торговцы, предлагая баранки, перченые сухари и магические спички. Магия дана не всем, но все хотят ею пользоваться. Вот и появляются такие технические штучки с вживленной в них стихией огня или воздуха.

Дальше по улице обнаружились цветочные лавки, прикоснувшись к плечу возницы, Рэиф попросил остановить двуколку. Соскочив с места, он, ничего мне не говоря, метнулся в один из павильонов. Через минуту на моих коленях лежал чудесный букет роз.

– Знаешь, мы с Касс уже столько лепестков насушили, на столько кремов и настоев хватит. И все равно я думаю, что пирожками как-то практичнее, – из ведьминской вредности произнесла я.

– А я думал, тебе мои пирожки не понравились. Да и цветы на клумбе стремительно заканчивались, – удивил меня некромант.

– Так это был ты!!! – изумленно выдохнула я, – Те пирожки оставлял ты?!

– Ага, но потом меня на клумбе подловил ректор и потребовал объясниться. Вот он-то и растолковал, что женщинам пирожки не дарят. Я никогда ни за кем не ухаживал и как-то не сообразил поначалу, что нужно что-то поизящнее сдобы. Хотя как по мне, так в студенческие годы я бы предпочел куриную ножку всему остальному.

– Дурак твой ректор! – в сердцах воскликнула я. – Пирожки хоть съесть можно, а с цветов только что лепестки ободрать!

– Моя ведьма! – счастливо выдохнул Рэиф.

Только подъехав к городскому храму, я поняла, что Рэиф не шутит. Он серьезно решил провести повторный обряд.