Крольчонок Эдит и крольчонок Оскар. Они очень хорошенькие. Вот только Оскар эгоистичный. Он хочет получать всегда все самое лучшее. Когда Крольчиха-мама возвращается из леса домой, крольчонок Эдит всегда помогает ей разбирать корзинку. А Оскар прибегает и сразу начинает есть. Он ужасно жирный кролик. А Эдит не жирная.

Селби посмотрел на свои часы.

— Уже почти восемь. Еще немного, и мы узнаем, чем кончилась история со злым Койотом.

Они просидели еще несколько минут, ощущая, как нарастает напряжение ожидания. Время от времени они обменивались несколькими фразами, главным образом краткими вопросами, на которые следовали односложные ответы.

Когда Селби уже в четвертый раз взглянул на часы, миссис Локхарт произнесла:

— Иногда звонок задерживается на пятнадцать и даже на двадцать минут. Линия не всегда бывает свободна. Но миссис Трент обычно заказывает разговор на восемь часов, и я всегда позволяю Руби дождаться звонка своей матери. После этого она отправляется в постель и быстро засыпает.

— Сколько всего у вас здесь детей? — спросил Селби.

— Сейчас семнадцать.

— Я полагаю, у вас имеются довольно подробные записи их имен, мест и дат рождения, фамилий родителей и тому подобного.

— Да, совершенно верно.

— Не могли бы вы мне показать данные на эту юную леди?

— Прошу прощения, но для этого мне придется ненадолго отлучиться, — сказала миссис Локхарт. — Записи хранятся в моем кабинете.

Когда она удалилась из комнаты, Руби спросила у Селби:

— Вы думаете, что злой Койот поймал Крольчиху-маму?

— Понимаешь, — серьезно ответил Селби, — койоты очень свирепые и злые животные. Но мне все же кажется, что с Крольчихой-мамой все будет в порядке. А в какую норку она спряталась? Это была норка, вырытая каким-то зверьком, или же просто отверстие под камнем?

— Эта норка была кем-то вырыта, но она оказалась очень узенькой, — проговорила Руби, глядя на него сосредоточенно распахнутыми глазами.

 — Забираясь в нее, Крольчиха-мама думала, что там можно будет хорошо спрятаться, но скоро поняла, что далеко ей не пролезть, и тут Койот начал копать землю.

— Что ж, через несколько минут ты, вероятно, узнаешь, чем все закончилось, — сказал Селби. — Надеюсь, что…

Он замолчал, так как в этот момент в комнату вернулась миссис Локхарт и протянула ему карточку.

— Я вижу, что сведения о бабушке и дедушке здесь не указаны, — заметил прокурор. — Графа оставлена пустой. Означает ли это, что эти люди уже умерли?

— Не обязательно, — ответила миссис Локхарт. — Иногда мы не тратим время на запись подобной информации. Это зависит от конкретных обстоятельств. Если есть вероятность, что ребенок окажется брошен на наше попечение, тогда мы выясняем подробности о его семье. В противном случае у нас нет такой необходимости.